Неточные совпадения
«Отошлите это
в ученое общество,
в академию, — говорите вы, — а беседуя с людьми всякого образования, пишите иначе. Давайте нам чудес, поэзии, огня, жизни и красок!» Чудес, поэзии! Я сказал, что их нет, этих чудес: путешествия утратили чудесный характер. Я не сражался со львами и тиграми, не пробовал человеческого
мяса. Все подходит под какой-то прозаический уровень.
Пожалуй; но ведь это выйдет вот что: «Англия страна дикая, населена варварами, которые питаются полусырым
мясом, запивая его спиртом; говорят гортанными звуками; осенью и зимой скитаются по полям и лесам, а летом собираются
в кучу; они угрюмы, молчаливы, мало сообщительны.
После завтрака, состоявшего из горы
мяса, картофеля и овощей, то есть тяжелого обеда, все расходились: офицеры
в адмиралтейство на фрегат к работам, мы, не офицеры, или занимались дома, или шли за покупками, гулять, кто
в Портсмут, кто
в Портси, кто
в Саутси или
в Госпорт — это названия четырех городов, связанных вместе и составляющих Портсмут.
П. А. Тихменев, успевший облечься
в желтенькое пальто и соломенную шляпу с голубой лентой, ежедневно уезжал
в пустой шлюпке и приезжал, или, лучше сказать, приезжала шлюпка с
мясом, зеленью, фруктами и с ним.
Перед одним кусок баранины, там телятина, и почти все au naturel, как и любят англичане, жаркое, рыба, зелень и еще карри, подаваемое ежедневно везде, начиная с мыса Доброй Надежды до Китая, особенно
в Индии; это говядина или другое
мясо, иногда курица, дичь, наконец, даже раки и особенно шримсы, изрезанные мелкими кусочками и сваренные с едким соусом, который составляется из десяти или более индийских перцев.
«Неужели
в Индии англичане пьют так же много, как у себя, и едят
мясо, пряности?» — спросили мы. «О да, ужасно!
Пока мы говорили с Беном, Зеленый, миссионер и наш доктор ходили
в ручей купаться, потом принялись за
мясо, уток и проч.
Кушала она очень мало и чуть-чуть кончиком губ брала
в рот маленькие кусочки
мяса или зелень. Были тут вчерашние двое молодых людей. «Yes, y-e-s!» — поддакивала беспрестанно полковница, пока ей говорил кто-нибудь. Отец Аввакум от скуки,
в промежутках двух блюд, считал, сколько раз скажет она «yes». «
В семь минут 33 раза», — шептал он мне.
Напротив, при воздержании от
мяса, от всякой тяжелой пищи, также от пряностей (нужды нет, что они тоже родятся
в жарких местах), а более всего от вина, легко выносишь жар; грудь, голова и легкие —
в нормальном состоянии, и зной «допекает» только снаружи.
За обедом был, между прочим, суп из черепахи; но после того супа, который я ел
в Лондоне, этого нельзя было есть. Там умеют готовить, а тут наш Карпов как-то не так зарезал черепаху, не выдержал
мяса, и оно вышло жестко и грубо. Подавали уток; но утки значительно похудели на фрегате. Зато крику, шуму, веселья было без конца! Я был подавлен, уничтожен зноем. А товарищи мои пили за обедом херес, портвейн, как будто были
в Петербурге!
Это совсем изготовленная и герметически закупоренная
в жестянках провизия всякого рода: супы,
мясо, зелень и т. п.
Мы обрадовались, и адмирал принял предложение, а транспорт все-таки послал, потому что быков у японцев бить запрещено как полезный рабочий скот и они
мяса не едят, а все рыбу и птиц, поэтому мы говядины достать
в Японии не могли.
Но эти раки мне не понравились: клешней у них нет, и шеи тоже, именно нет того, что хорошо
в раках; ноги недурны, но крепки;
в средине рака много всякой дряни, но есть и белое
мясо, которым наполнен низ всей чашки.
В шесть часов мы были уже дома и сели за третий обед — с чаем. Отличительным признаком этого обеда или «ужина», как упрямо называл его отец Аввакум, было отсутствие супа и присутствие сосисок с перцем, или, лучше, перца с сосисками, — так было его много положено. Чай тоже, кажется, с перцем. Есть мы, однако ж, не могли: только шкиперские желудки флегматически поглощали
мяса через три часа после обеда.
Мне несколько неловко было ехать на фабрику банкира: я не был у него самого даже с визитом, несмотря на его желание видеть всех нас как можно чаще у себя; а не был потому, что за визитом неминуемо следуют приглашения к обеду, за который садятся
в пять часов, именно тогда, когда настает
в Маниле лучшая пора глотать не
мясо, не дичь, а здешний воздух, когда надо ехать
в поля, на взморье, гулять по цветущим зеленым окрестностям — словом, жить.
Внутри ее,
в глубине пасти, виднелись кости челюсти, потом бледно-розовое
мясо, а далее пустое, темное пространство.
12-го апреля, кучами возят провизию. Сегодня пригласили Ойе-Саброски и переводчиков обедать, но они вместо двух часов приехали
в пять. Я не видал их; говорят, ели много. Ойе ел
мясо в первый раз
в жизни и
в первый же раз, видя горчицу, вдруг, прежде нежели могли предупредить его, съел ее целую ложку: у него покраснел лоб и выступили слезы. Губернатору послали четырнадцать аршин сукна, медный самовар и бочонок солонины, вместо его подарка. Послезавтра хотят сниматься с якоря, идти к берегам Сибири.
Пока я писал
в лесу и осторожно обходил болота, товарищи мои, подождав меня на станке, уехали вперед, оставив мне чаю, сахару, даже
мяса, и увезли с тюками мою постель, белье и деньги.
«Где же страшный, почти неодолимый путь?» — спрашиваете вы себя, проехавши тысячу двести верст: везде станции, лошади,
в некоторых пунктах, как, например, на реке Мае, найдете свежее
мясо, дичь, а молоко и овощи, то есть капусту, морковь и т. п., везде; у агентов Американской компании чай и сахар.
В другом месте станционный смотритель позабавил меня уж другим языком. Он предложил обедать у него. «А что у вас есть?» — «Налимы имеются». — «А
мясо есть?» — «Имеется баранина». — «Да скоро ли все это поспеет?» — «Быстро соорудим».
В иных местах у туземцев: мангу, орочан, гольдов, гиляков и других, о которых европейские этнографы, может быть, еще и не подозревают, можно было выменивать сушеное оленье
мясо, просо на бисер, гвозди и т. п.
В последние недели плавания все средства истощились: по три раза
в день пили чай и ели по горсти пшена — и только. Достали было однажды кусок сушеного оленьего
мяса, но несвежего, с червями. Сначала поусумнились есть, но потом подумали хорошенько, вычистили его, вымыли и… «стали кушать», «для примера, между прочим, матросам», — прибавил К. Н. Посьет, рассказывавший мне об этом странствии. «Полно, так ли, — думал я, слушая, — для примера ли; не по пословице ли: голод не тетка?»
Неточные совпадения
Он спал на голой земле и только
в сильные морозы позволял себе укрыться на пожарном сеновале; вместо подушки клал под головы́ камень; вставал с зарею, надевал вицмундир и тотчас же бил
в барабан; курил махорку до такой степени вонючую, что даже полицейские солдаты и те краснели, когда до обоняния их доходил запах ее; ел лошадиное
мясо и свободно пережевывал воловьи жилы.
2. Начинку всякий да употребляет по состоянию. Тако: поймав
в реке рыбу — класть; изрубив намелко скотское
мясо — класть же; изрубив капусту — тоже класть. Люди неимущие да кладут требуху.
Верные ликовали, а причетники,
в течение многих лет питавшиеся одними негодными злаками, закололи барана и мало того что съели его всего, не пощадив даже копыт, но долгое время скребли ножом стол, на котором лежало
мясо, и с жадностью ели стружки, как бы опасаясь утратить хотя один атом питательного вещества.
— Это кто? Какое жалкое лицо! — спросил он, заметив сидевшего на лавочке невысокого больного
в коричневом пальто и белых панталонах, делавших странные складки на лишенных
мяса костях его ног.
В один мешочек отбирают всё целковики,
в другой полтиннички,
в третий четвертачки, хотя с виду и кажется, будто бы
в комоде ничего нет, кроме белья, да ночных кофточек, да нитяных моточков, да распоротого салопа, имеющего потом обратиться
в платье, если старое как-нибудь прогорит во время печения праздничных лепешек со всякими пряженцами [Пряженцы — «маленькие пирожки с
мясом и луком; подается к ним суп или бульон».