Где я, о, где я, друзья мои? Куда бросила меня судьба от наших берез и елей, от снегов и льдов, от злой зимы и бесхарактерного лета? Я под экватором, под отвесными лучами солнца, на меже Индии и Китая, в царстве вечного, беспощадно-знойного лета. Глаз, привыкший к необозримым полям ржи, видит плантации сахара и риса; вечнозеленая сосна сменилась неизменно зеленым бананом, кокосом; клюква и морошка уступили место ананасам и мангу.
Кстати о кокосах. Недолго они нравились нам. Если их сорвать с дерева, еще зеленые, и тотчас пить, то сок прохладен; но когда орех полежит несколько дней, молоко согревается и густеет. В зрелом орехе оно образует внутри скорлупы твердую оболочку, как ядро наших простых орехов. Мы делали из ядра молоко, как из миндаля: оно жирно и приторно; так пить нельзя; с чаем и кофе хорошо, как замена сливок.
«А кокосы напрасно не взял, — заметил я ему, — в самом деле можно бы выгодно продать…» — «Оно точно, кабы взять штук сто, так бы денег можно было много выручить», — сказал Иван, принявший серьезно мое замечание.
От душевной радости я сотворила на раковине флакончик жидкого мыла с запахом кокоса, а на стену около унитаза повесила рулон трёхслойной туалетной бумаги – пусть наслаждаются!
Еды, которая запускает жиросжигание, не существует, хотя в эти списки чаще всего попадают кокосы и кокосовое масло, грейпфрут, имбирь, ананас, сельдерей, острый перец, зелёный чай60–69.
От душевной радости я сотворила на раковине флакончик жидкого мыла с запахом кокоса, а на стену около унитаза повесила рулон трёхслойной туалетной бумаги – пусть наслаждаются!
Еды, которая запускает жиросжигание, не существует, хотя в эти списки чаще всего попадают кокосы и кокосовое масло, грейпфрут, имбирь, ананас, сельдерей, острый перец, зелёный чай60–69.
И теперь он оказался в плену между двумя половинками кокоса, которые сам же и закопал.