— Нет, пусть выслушает правду.
Я мигом кончу. Скажи, пожалуйста, Александр, когда ты клеймил сейчас своих знакомых то негодяями, то дураками, у тебя в сердце не зашевелилось что-нибудь похожее на угрызение совести?
Неточные совпадения
— Какой? — отвечал Александр, —
я бы потребовал от нее первенства в ее сердце. Любимая женщина не должна замечать, видеть других мужчин, кроме
меня; все они должны казаться ей невыносимы.
Я один выше, прекраснее, — тут он выпрямился, — лучше, благороднее всех. Каждый
миг, прожитый не со
мной, для нее потерянный
миг. В моих глазах, в моих разговорах должна она почерпать блаженство и не знать другого…
Весны пора прекрасная минула,
Исчез навек волшебный
миг любви,
Она в груди могильным сном уснула
И пламенем не пробежит в крови!
На алтаре ее осиротелом
Давно другой кумир воздвигнул
я,
Молюсь ему… но…
Вообрази: я ей отписал о всем приключившемся, и, представь, она
мне мигом отвечает запиской, карандашом (ужасно любит записки писать эта дама), что «никак она не ожидала от такого почтенного старца, как отец Зосима, — такого поступка!» Так ведь и написала: «поступка»!
Так случилось и теперь:
я мигом проврался; без всякого дурного чувства, а чисто из легкомыслия; заметив, что Лиза ужасно скучна, я вдруг брякнул, даже и не подумав о том, что говорю:
Неточные совпадения
Когда бы жизнь домашним кругом //
Я ограничить захотел; // Когда б
мне быть отцом, супругом // Приятный жребий повелел; // Когда б семейственной картиной // Пленился
я хоть
миг единой, — // То, верно б, кроме вас одной, // Невесты не искал иной. // Скажу без блесток мадригальных: // Нашед мой прежний идеал, //
Я, верно б, вас одну избрал // В подруги дней моих печальных, // Всего прекрасного в залог, // И был бы счастлив… сколько мог!
Потом от вас
мигом к себе, — там у
меня гости, все пьяные, — беру Зосимова — это доктор, который его лечит, он теперь у
меня сидит, не пьян; этот не пьян, этот никогда не пьян!
«Важнее всего, знает Порфирий иль не знает, что
я вчера у этой ведьмы в квартире был… и про кровь спрашивал? В один
миг надо это узнать, с первого шагу, как войду, по лицу узнать; и-на-че… хоть пропаду, да узнаю!»
— Вот вы… вы…
меня понимаете, потому что вы — ангел! — в восторге вскричал Разумихин. — Идем! Настасья!
Мигом наверх, и сиди там при нем, с огнем;
я через четверть часа приду…
Так, стало быть, и в кармане тоже должна быть кровь, потому что
я еще мокрый кошелек тогда в карман сунул!»
Мигом выворотил он карман, и — так и есть — на подкладке кармана есть следы, пятна!