Адуев достиг апогея своего счастия. Ему нечего было более желать. Служба, журнальные труды — все забыто, заброшено. Его уж обошли местом: он едва приметил это, и то потому, что напомнил дядя. Петр Иваныч советовал бросить пустяки, но Александр при слове «пустяки» пожимал плечами, с сожалением улыбался и молчал. Дядя, увидя бесполезность своих представлений, тоже пожал плечами, улыбнулся с сожалением и замолчал, промолвив только: «Как хочешь, это твое дело, только смотри презренного металла не проси».
В это время послышались еще шаги, толпа в сенях раздвинулась, и на пороге появился священник с запасными дарами, седой старичок. За ним ходил полицейский, еще с улицы. Доктор тотчас же уступил ему место и обменялся с ним значительным взглядом. Раскольников упросил доктора подождать хоть немножко. Тот пожал плечами и остался.
– Да куда возьмут, – неопределённо пожал плечами парень. – Никто точно не знает, на какой факультет попадёт. Мне приятели со старших курсов рассказывали.
Руку бы снова твою мне хотелось пожать! Прежнего счастья, конечно, уже не видать, Но и под старость отрадно очами недуга Вновь увидать неизменно прекрасного друга.
– Да куда возьмут, – неопределённо пожал плечами парень. – Никто точно не знает, на какой факультет попадёт. Мне приятели со старших курсов рассказывали.
– Так пришлось, что ж делать?! – равнодушно пожал плечами юноша.
– Данные сведения никто и не скрывал, – пожала плечами девушка.