Неточные совпадения
Только единственный сын Анны Павловны, Александр Федорыч, спал, как следует спать двадцатилетнему юноше, богатырским сном; а
в доме все суетились и хлопотали. Люди ходили на цыпочках и говорили шепотом, чтобы
не разбудить молодого барина. Чуть кто-нибудь стукнет, громко заговорит, сейчас, как раздраженная львица, являлась Анна Павловна и наказывала неосторожного строгим выговором, обидным прозвищем, а иногда, по мере гнева и
сил своих, и толчком.
Нужно было даже поменьше любить его,
не думать за него ежеминутно,
не отводить от него каждую заботу и неприятность,
не плакать и
не страдать вместо его и
в детстве, чтоб дать ему самому почувствовать приближение грозы, справиться с своими
силами и подумать о своей судьбе — словом, узнать, что он мужчина.
Пока во мне останется хоть капелька крови, пока
не высохли слезы
в глазах и бог терпит грехам моим, я ползком дотащусь, если
не хватит
сил дойти, до церковного порога; последний вздох отдам, последнюю слезу выплачу за тебя, моего друга.
Но он полагает также, что
в разлуке привычка теряет
силу и люди забывают друг друга и что это вовсе
не преступление.
— Как иногда
в других — и
в математике, и
в часовщике, и
в нашем брате, заводчике. Ньютон, Гутенберг, Ватт так же были одарены высшей
силой, как и Шекспир, Дант и прочие. Доведи-ка я каким-нибудь процессом нашу парголовскую глину до того, чтобы из нее выходил фарфор лучше саксонского или севрского, так ты думаешь, что тут
не было бы присутствия высшей
силы?
Как они принялись работать, как стали привскакивать на своих местах! куда девалась усталость? откуда взялась
сила? Весла так и затрепетали по воде. Лодка — что скользнет, то саженей трех как
не бывало. Махнули раз десяток — корма уже описала дугу, лодка грациозно подъехала и наклонилась у самого берега. Александр и Наденька издали улыбались и
не сводили друг с друга глаз. Адуев ступил одной ногой
в воду вместо берега. Наденька засмеялась.
Не удалась одна любовь, оно только замирает, молчит до другой;
в другой помешали, разлучили — способность любить опять останется неупотребленной до третьего, до четвертого раза, до тех пор, пока наконец сердце
не положит всех
сил своих
в одной какой-нибудь счастливой встрече, где ничто
не мешает, а потом медленно и постепенно охладеет.
Не надо было допускать их сближаться до короткости, а расстроивать искусно, как будто ненарочно, их свидания с глазу на глаз, быть всюду вместе, ездить с ними даже верхом, и между тем тихомолком вызывать
в глазах ее соперника на бой и тут-то снарядить и двинуть вперед все
силы своего ума, устроить главную батарею из остроумия, хитрости да и того… открывать и поражать слабые стороны соперника так, как будто нечаянно, без умысла, с добродушием, даже нехотя, с сожалением, и мало-помалу снять с него эту драпировку,
в которой молодой человек рисуется перед красавицей.
Она закрыла глаза и пробыла так несколько минут, потом открыла их, оглянулась вокруг, тяжело вздохнула и тотчас приняла обыкновенный, покойный вид. Бедняжка! Никто
не знал об этом, никто
не видел этого. Ей бы вменили
в преступление эти невидимые, неосязаемые, безыменные страдания, без ран, без крови, прикрытые
не лохмотьями, а бархатом. Но она с героическим самоотвержением таила свою грусть, да еще находила довольно
сил, чтоб утешать других.
— Зачем, дядюшка, уноситься так далеко? — сказал Александр, — я сам чувствую
в себе эту
силу любви и горжусь ею. Мое несчастие состоит
в том только, что я
не встретил существа, достойного этой любви и одаренного такою же
силой…
Она бы тотчас разлюбила человека, если б он
не пал к ее ногам, при удобном случае, если б
не клялся ей всеми
силами души, если б осмелился
не сжечь и испепелить ее
в своих объятиях, или дерзнул бы, кроме любви, заняться другим делом, а
не пил бы только чашу жизни по капле
в ее слезах и поцелуях.
Юлия была уж взволнована ожиданием. Она стояла у окна, и нетерпение ее возрастало с каждой минутой. Она ощипывала китайскую розу и с досадой бросала листья на пол, а сердце так и замирало: это был момент муки. Она мысленно играла
в вопрос и ответ: придет или
не придет? вся
сила ее соображения была устремлена на то, чтоб решить эту мудреную задачу. Если соображения говорили утвердительно, она улыбалась, если нет — бледнела.
— Что вы тревожитесь так? — сказал доктор, — опасного решительно ничего нет. Я повторяю вам, что сказал
в первый раз, то есть что организм ее
не тронут: разрушительных симптомов нет. Малокровие, некоторый упадок
сил… — вот и все!
Неточные совпадения
Стремит Онегин? Вы заране // Уж угадали; точно так: // Примчался к ней, к своей Татьяне, // Мой неисправленный чудак. // Идет, на мертвеца похожий. // Нет ни одной души
в прихожей. // Он
в залу; дальше: никого. // Дверь отворил он. Что ж его // С такою
силой поражает? // Княгиня перед ним, одна, // Сидит,
не убрана, бледна, // Письмо какое-то читает // И тихо слезы льет рекой, // Опершись на руку щекой.
А тот… но после всё расскажем, //
Не правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох,
силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, //
Не только грусть… душа моя, // Уж никуда
не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, //
В слезах раскашлялась она.
Он так привык теряться
в этом, // Что чуть с ума
не своротил // Или
не сделался поэтом. // Признаться: то-то б одолжил! // А точно:
силой магнетизма // Стихов российских механизма // Едва
в то время
не постиг // Мой бестолковый ученик. // Как походил он на поэта, // Когда
в углу сидел один, // И перед ним пылал камин, // И он мурлыкал: Benedetta // Иль Idol mio и ронял //
В огонь то туфлю, то журнал.
Неправильный, небрежный лепет, // Неточный выговор речей // По-прежнему сердечный трепет // Произведут
в груди моей; // Раскаяться во мне нет
силы, // Мне галлицизмы будут милы, // Как прошлой юности грехи, // Как Богдановича стихи. // Но полно. Мне пора заняться // Письмом красавицы моей; // Я слово дал, и что ж? ей-ей, // Теперь готов уж отказаться. // Я знаю: нежного Парни // Перо
не в моде
в наши дни.
И дождалась… Открылись очи; // Она сказала: это он! // Увы! теперь и дни, и ночи, // И жаркий одинокий сон, // Всё полно им; всё деве милой // Без умолку волшебной
силой // Твердит о нем. Докучны ей // И звуки ласковых речей, // И взор заботливой прислуги. //
В уныние погружена, // Гостей
не слушает она // И проклинает их досуги, // Их неожиданный приезд // И продолжительный присест.