Неточные совпадения
— Он презрительно махнул рукой и
начал читать: «Любить не тою фальшивою, робкою дружбою, которая живет в наших раззолоченных палатах, которая не устоит перед горстью золота, которая боится двусмысленного слова, но тою могучею дружбою, которая отдает кровь за кровь, которая докажет себя в битве и кровопролитии, при громе пушек, под
ревом бурь, когда друзья лобзаются прокопченными порохом устами, обнимаются окровавленными объятиями…
Александр трепетал. Он поднял голову и поглядел сквозь слезы через плечо соседа. Худощавый немец, согнувшись над своим инструментом, стоял перед толпой и могущественно повелевал ею. Он кончил и равнодушно отер платком руки и лоб. В зале раздался
рев и страшные рукоплескания. И вдруг этот артист согнулся в свой черед перед толпой и
начал униженно кланяться и благодарить.
Часам к 6 пополудни мы возвратились на бивак. Было еще довольно светло, когда наиболее ярые самцы
начали реветь, сначала на высоких горах, а потом и в долинах.
Быки видят, как бьют быков, слышат, как ревут быки на бойне, и всё не понимают, что такое делается. Но стоит корове или быку найти на место, где бычачья кровь, да понюхать, и он поймет,
начнет реветь, бить ногами, и его не отгонишь от того места.
Две младшие девчонки, испугавшись за мать,
начали реветь. На крик этот пришел домовый хозяин, мещанин, и стал было унимать Экзархатова; но тот, приняв грозный вид, закричал на него:
Неточные совпадения
Рев и бешеные раскаты валов не нежат слабого слуха: они всё твердят свою, от
начала мира одну и ту же песнь мрачного и неразгаданного содержания; и все слышится в ней один и тот же стон, одни и те же жалобы будто обреченного на муку чудовища, да чьи-то пронзительные, зловещие голоса. Птицы не щебечут вокруг; только безмолвные чайки, как осужденные, уныло носятся у прибрежья и кружатся над водой.
Унылые, поблекшие // Леса полураздетые // Жить
начинали вновь, // Стояли по опушечкам // Борзовщики-разбойники, // Стоял помещик сам, // А там, в лесу, выжлятники //
Ревели, сорвиголовы, // Варили варом гончие.
— Вам нужно сознаться, Безбедов, — снова и строго
начал Тагильский. И снова раздался сиплый
рев:
«Зачем дикое и грандиозное? Море, например. Оно наводит только грусть на человека, глядя на него, хочется плакать.
Рев и бешеные раскаты валов не нежат слабого слуха, они все твердят свою, от
начала мира, одну и ту же песнь мрачного и неразгаданного содержания».
Видит медведь, что дело плохо — убьют его лошади;
начал он
реветь.