Неточные совпадения
— Дело, кажется, простое, — сказал дядя, — а они
бог знает что заберут в голову… «разумно-деятельная толпа»!! Право, лучше бы тебе остаться там. Прожил бы ты век свой славно: был бы там умнее всех, прослыл бы сочинителем и красноречивым человеком, верил бы в вечную и неизменную дружбу и любовь, в родство, счастье, женился бы и незаметно дожил бы до старости и в самом деле был бы по-своему счастлив; а по-здешнему ты счастлив не будешь: здесь все эти понятия надо перевернуть вверх дном.
Кругом тихо. Только издали, с большой улицы, слышится гул от экипажей, да по временам Евсей, устав чистить сапог, заговорит вслух: «Как бы не забыть: давеча в лавочке на грош уксусу взял да на гривну капусты, завтра надо отдать, а то лавочник, пожалуй, в другой раз и не поверит — такая собака! Фунтами хлеб вешают, словно в голодный год, — срам! Ух, господи, умаялся. Вот только дочищу этот сапог — и спать. В Грачах, чай, давно спят: не по-здешнему! Когда-то господь
бог приведет увидеть…»
Неточные совпадения
— Ничего мне не нужно; всем довольна, слава
Богу, — с величайшим усилием, но умиленно произнесла она. — Дай
Бог всем здоровья! А вот вам бы, барин, матушку вашу уговорить — крестьяне
здешние бедные, хоть бы малость оброку с них она сбавила! Земли у них недостаточно, угодий нет… Они бы за вас
Богу помолились… А мне ничего не нужно, всем довольна.
Г-жа Простакова. На него, мой батюшка, находит такой, по-здешнему сказать, столбняк. Ино — гда, выпуча глаза, стоит битый час как вкопанный. Уж чего — то я с ним не делала; чего только он у меня не вытерпел! Ничем не проймешь. Ежели столбняк и попройдет, то занесет, мой батюшка, такую дичь, что у
Бога просишь опять столбняка.
«Мы на свое житье, — сказал он, — благодаря
бога и барина не жалуемся, а что правда, то правда, иному и дворянину не худо бы променять усадьбу на любую
здешнюю конурку.
Под этим небом, в этом воздухе носятся фантастические призраки; под крыльями таких ночей только снятся жаркие сны и необузданные поэтические грезы о нисхождении Брамы на землю, о жаркой любви
богов к смертным — все эти страстные образы, в которых воплотилось чудовищное плодородие
здешней природы.
Берите же, любезный друг, свою лиру, свою палитру, свой роскошный, как эти небеса, язык, язык
богов, которым только и можно говорить о
здешней природе, и спешите сюда, — а я винюсь в своем бессилии и умолкаю!