Неточные совпадения
Надеюсь, он, отец мой небесный, подкрепит тебя; а ты, мой друг, пуще
всего не
забывай его, помни, что без веры нет спасения нигде и ни в чем.
— Прощай, Евсей Иваныч, прощай, голубчик, не
забывай нас! — слышалось со
всех сторон.
Ты прежде
всего забудь эти священные да небесные чувства, а приглядывайся к делу так, проще, как оно есть, право, лучше, будешь и говорить проще.
— Подай-ка назад бумагу. Ты там, пожалуй, выпустишь
все чувство и совсем
забудешь закрыть клапан, наделаешь вздору и черт знает что объяснишь…
Александр не уснул целую ночь, не ходил в должность. В голове у него вертелся завтрашний день; он
все придумывал, как говорить с Марьей Михайловной, сочинил было речь, приготовился, но едва вспомнил, что дело идет о Наденькиной руке, растерялся в мечтах и опять
все забыл. Так он приехал вечером на дачу, не приготовившись ни в чем; да и не нужно было: Наденька встретила его, по обыкновению, в саду, но с оттенком легкой задумчивости в глазах и без улыбки, а как-то рассеянно.
— Скоро и переедем, — заметила мать. — Потрудитесь, Александр Федорыч, зайти на квартиру и напомнить хозяину, чтоб он переделал два замка у дверей да ставню в Наденькиной спальне. Он обещал —
забудет, того гляди. Они
все таковы: им лишь бы денежки взять.
— Да, вы не ошиблись! — продолжал он, — рассудок мой угасает с каждым днем… Можно ли так коварно, неблагодарно поступить с человеком, который любил вас больше
всего на свете, который
все забыл для вас,
все… думал скоро быть счастливым навсегда, а вы…
— Что вы? — отвечал он, взбешенный этим хладнокровием. — Вы
забыли! я напомню вам, что здесь, на этом самом месте, вы сто раз клялись принадлежать мне: «Эти клятвы слышит бог!» — говорили вы. Да, он слышал их! вы должны краснеть и перед небом и перед этими деревьями, перед каждой травкой…
всё свидетель нашего счастия: каждая песчинка говорит здесь о нашей любви: смотрите, оглянитесь около себя!.. вы клятвопреступница!!!
Разрушить счастье человека,
забыть, уничтожить
все так скоро, легко: лицемерие, неблагодарность, ложь, измена!.. да, измена!.. как могли вы допустить себя до этого?
Чтоб графа не было здесь! — говорил он задыхающимся голосом, — слышите ли? оставьте, прекратите с ним
все сношения, чтоб он
забыл дорогу в ваш дом!.. я не хочу…
— Я и
забыл: вам хоть
весь город сгори или провались —
все равно!
— Измена в любви, какое-то грубое, холодное забвение в дружбе… Да и вообще противно, гадко смотреть на людей, жить с ними!
Все их мысли, слова, дела —
все зиждется на песке. Сегодня бегут к одной цели, спешат, сбивают друг друга с ног, делают подлости, льстят, унижаются, строят козни, а завтра — и
забыли о вчерашнем и бегут за другим. Сегодня восхищаются одним, завтра ругают; сегодня горячи, нежны, завтра холодны… нет! как посмотришь — страшна, противна жизнь! А люди!..
— И! нет. Поверьте, что он поважничать хотел. Видите, как он
все это методически сделал? расположил доказательства против вас по порядку: прежде слабые, а потом посильнее; сначала выведал причину ваших дурных отзывов о людях… а потом уж… везде метода! Теперь и
забыл, я думаю.
— Вас не умели ценить, — промолвила тетка, — но поверьте, найдется сердце, которое вас оценит: я вам порука в том. Вы еще так молоды,
забудьте это
все, займитесь: у вас есть талант: пишите… Пишете ли вы что-нибудь теперь?
Как, в свои лета, позволив себе ненавидеть и презирать людей, рассмотрев и обсудив их ничтожность, мелочность, слабости, перебрав
всех и каждого из своих знакомых, он
забыл разобрать себя! Какая слепота! И дядя дал ему урок, как школьнику, разобрал его по ниточке, да еще при женщине; что бы ему самому оглянуться на себя! Как дядя должен выиграть в этот вечер в глазах жены! Это бы, пожалуй, ничего, оно так и должно быть; но ведь он выиграл на его счет. Дядя имеет над ним неоспоримый верх, всюду и во
всем.
На некоторое время свобода, шумные сборища, беспечная жизнь заставили его
забыть Юлию и тоску. Но
все одно да одно, обеды у рестораторов, те же лица с мутными глазами; ежедневно
все тот же глупый и пьяный бред собеседников и, вдобавок к этому, еще постоянно расстроенный желудок: нет, это не по нем. Слабый организм тела и душа Александра, настроенная на грустный, элегический тон, не вынесли этих забав.
Появление старика с дочерью стало повторяться чаще и чаще. И Адуев удостоил их внимания. Он иногда тоже перемолвит слова два со стариком, а с дочерью
все ничего. Ей сначала было досадно, потом обидно, наконец стало грустно. А поговори с ней Адуев или даже обрати на нее обыкновенное внимание — она бы
забыла о нем; а теперь совсем другое. Сердце людское только, кажется, и живет противоречиями: не будь их, и его как будто нет в груди.
— Один покажет вам, — говорил он, — цветок и заставит наслаждаться его запахом и красотой, а другой укажет только ядовитый сок в его чашечке… тогда для вас пропадут и красота, и благоухание… Он заставит вас сожалеть о том, зачем там этот сок, и вы
забудете, что есть и благоухание… Есть разница между этими обоими людьми и между сочувствием к ним. Не ищите же яду, не добирайтесь до начала
всего, что делается с нами и около нас; не ищите ненужной опытности: не она ведет к счастью.
Услужливое воображение, как нарочно, рисовало ему портрет Лизы во
весь рост, с роскошными плечами, с стройной талией, не
забыло и ножку. В нем зашевелилось странное ощущение, опять по телу пробежала дрожь, но не добралась до души — и замерла. Он разобрал это ощущение от источника до самого конца.
— Э! ma tante! охота вам смеяться надо мной! Вы
забыли русскую пословицу: лежачего не бьют. У меня таланта нет, решительно нет. У меня есть чувство, была горячая голова; мечты я принял за творчество и творил. Недавно еще я нашел кое-что из старых грехов, прочел — и самому смешно стало. Дядюшка прав, что принудил меня сжечь
все, что было. Ах, если б я мог воротить прошедшее! Не так я распорядился им.
— Не приказывали! Ему, голубчику моему,
все равно, что ни подложи —
все скушает. А тебе и этого в голову не пришло? Ты разве
забыл, что он здесь кушал
всё сдобные булки? Покупать постные булки! Верно, ты деньги-то в другое место относил? Вот я тебя! Ну, что еще? говори…
— Не
все ли равно? Вы вскользь сделали ваше замечание, да и
забыли, а я с тех пор слежу за ней пристально и с каждым днем открываю в ней новые, неутешительные перемены — и вот три месяца не знаю покоя. Как я прежде не видал — не понимаю! Должность и дела отнимают у меня и время, и здоровье… а вот теперь, пожалуй, и жену.
— Вот, ma tante, — сказал он, — доказательство, что дядюшка не всегда был такой рассудительный, насмешливый и положительный человек. И он ведал искренние излияния и передавал их не на гербовой бумаге, и притом особыми чернилами. Четыре года таскал я этот лоскуток с собой и
все ждал случая уличить дядюшку. Я было и
забыл о нем, да вы же сами напомнили.