Неточные совпадения
— Хорошо; найдется другой, посторонний, кто примет участие в моей горькой обиде. Вы только возьмите на себя
труд поговорить с графом, узнать условия…
— В самом деле, бедный! Как это достает тебя? Какой страшный
труд: получить раз в месяц письмо от старушки и, не читая, бросить под стол или
поговорить с племянником! Как же, ведь это отвлекает от виста! Мужчины, мужчины! Если есть хороший обед, лафит за золотой печатью да карты — и все тут; ни до кого и дела нет! А если к этому еще случай поважничать и поумничать — так и счастливы.
Какая разница ты: когда, расширяся шумящими крылами, будешь летать под облаками, мне придется утешаться только тем, что в массе человеческих
трудов есть капля и моего меда, […струны вещие баянов — в третьей песне поэмы «Руслан и Людмила» А.
С. Пушкина: «И струны громкие Баянов…»…расширяся шумящими крылами… летать под облаками… капля и моего меда — в басне И.А. Крылова «Орел и Пчела»:] как
говорит твой любимый автор.
— Бог
с ними! Бог
с ними! — сказал
с беспокойством Александр. — И вы, дядюшка, начали дико
говорить! Этого прежде не водилось за вами. Не для меня ли? Напрасный
труд! Я стремился выше — вы помните? Что ж вышло?
Ему что-то
говорило, что если б он мог пасть к ее ногам,
с любовью заключить ее в объятия и голосом страсти сказать ей, что жил только для нее, что цель всех
трудов, суеты, карьеры, стяжания — была она, что его методический образ поведения
с ней внушен был ему только пламенным, настойчивым, ревнивым желанием укрепить за собой ее сердце…
— Здравствуйте, моя дорогая! — сказала она немножко в нос, слабым, бледным голосом, с расстановкой, как говорят на сцене героини, умирающие от любви и от чахотки. — Присядьте здесь… Я рада вас видеть… Только не сердитесь, — я почти умираю от мигрени и от моего несчастного сердца. Извините, что
говорю с трудом. Кажется, я перепела и утомила голос…
Он говорил это и ходил по кабинету. Вероятно, он думал, что я пришел к нему с повинною, и, вероятно, он ждал, что я начну просить за себя и сестру. Мне было холодно, я дрожал, как в лихорадке, и
говорил с трудом, хриплым голосом.
Неточные совпадения
Мужчины здесь, как и везде, были двух родов: одни тоненькие, которые всё увивались около дам; некоторые из них были такого рода, что
с трудом можно было отличить их от петербургских, имели так же весьма обдуманно и со вкусом зачесанные бакенбарды или просто благовидные, весьма гладко выбритые овалы лиц, так же небрежно подседали к дамам, так же
говорили по-французски и смешили дам так же, как и в Петербурге.
Принял он Чичикова отменно ласково и радушно, ввел его совершенно в доверенность и рассказал
с самоуслажденьем, скольких и скольких стоило ему
трудов возвесть именье до нынешнего благосостояния; как трудно было дать понять простому мужику, что есть высшие побуждения, которые доставляют человеку просвещенная роскошь, искусство и художества; сколько нужно было бороться
с невежеством русского мужика, чтобы одеть его в немецкие штаны и заставить почувствовать, хотя сколько-нибудь, высшее достоинство человека; что баб, несмотря на все усилия, он до сих <пор> не мог заставить надеть корсет, тогда как в Германии, где он стоял
с полком в 14-м году, дочь мельника умела играть даже на фортепиано,
говорила по-французски и делала книксен.
— Афанасий Васильевич! вновь скажу вам — это другое. В первом случае я вижу, что я все-таки делаю.
Говорю вам, что я готов пойти в монастырь и самые тяжкие, какие на меня ни наложат,
труды и подвиги я буду исполнять там. Я уверен, что не мое дело рассуждать, что взыщется <
с тех>, которые заставили меня делать; там я повинуюсь и знаю, что Богу повинуюсь.
— Вы сами же вызывали сейчас на откровенность, а на первый же вопрос и отказываетесь отвечать, — заметил Свидригайлов
с улыбкой. — Вам все кажется, что у меня какие-то цели, а потому и глядите на меня подозрительно. Что ж, это совершенно понятно в вашем положении. Но как я ни желаю сойтись
с вами, я все-таки не возьму на себя
труда разуверять вас в противном. Ей-богу, игра не стоит свеч, да и говорить-то
с вами я ни о чем таком особенном не намеревался.
— И я бы тоже… хотел… —
говорил он, мигая
с трудом, — что-нибудь такое… Разве природа уж так обидела меня… Да нет, слава Богу… жаловаться нельзя…