Неточные совпадения
Нищи ли вы духом и
умом, отметила ли вас природа клеймом безобразия, точит ли жало недуга ваше сердце или тело, наконец отталкивают вас от себя люди и нет вам места между ними — тем более места
в сердце матери.
—
В разговоре у ней вы не услышите пошлых общих мест. Каким светлым
умом блестят ее суждения! что за огонь
в чувствах! как глубоко понимает она жизнь! Вы своим взглядом отравляете ее, а Наденька мирит меня с нею.
Если б мы жили среди полей и лесов дремучих — так, а то жени вот этакого молодца, как ты, — много будет проку!
в первый год с
ума сойдет, а там и пойдет заглядывать за кулисы или даст
в соперницы жене ее же горничную, потому что права-то природы, о которых ты толкуешь, требуют перемены, новостей — славный порядок! а там и жена, заметив мужнины проказы, полюбит вдруг каски, наряды да маскарады и сделает тебе того… а без состояния так еще хуже! есть, говорит, нечего!
Все показывало
в ней
ум пылкий, сердце своенравное и непостоянное.
Как могущественно все настроивало
ум к мечтам, сердце к тем редким ощущениям, которые во всегдашней, правильной и строгой жизни кажутся такими бесполезными, неуместными и смешными отступлениями… да! бесполезными, а между тем
в те минуты душа только и постигает смутно возможность счастья, которого так усердно ищут
в другое время и не находят.
Справедливость требует сказать, что она иногда на вздохи и стихи отвечала зевотой. И не мудрено: сердце ее было занято, но
ум оставался празден. Александр не позаботился дать ему пищи. Год, назначенный Наденькою для испытания, проходил. Она жила с матерью опять на той же даче. Александр заговаривал о ее обещании, просил позволения поговорить с матерью. Наденька отложила было до переезда
в город, но Александр настаивал.
— Нет! — говорил он, — кончите эту пытку сегодня; сомнения, одно другого чернее, волнуют мой
ум, рвут на части сердце. Я измучился; я думаю, у меня лопнет грудь от напряжения… мне нечем увериться
в своих подозрениях; вы должны решить все сами; иначе я никогда не успокоюсь.
— Ах, да это барин какой-то, — сказала Марфа, глядя ему вслед, — а ты выдумал: мошенник! Вишь, ведь хватило
ума сказать! Станет мошенник реветь
в чужих сенях!
Не надо было допускать их сближаться до короткости, а расстроивать искусно, как будто ненарочно, их свидания с глазу на глаз, быть всюду вместе, ездить с ними даже верхом, и между тем тихомолком вызывать
в глазах ее соперника на бой и тут-то снарядить и двинуть вперед все силы своего
ума, устроить главную батарею из остроумия, хитрости да и того… открывать и поражать слабые стороны соперника так, как будто нечаянно, без умысла, с добродушием, даже нехотя, с сожалением, и мало-помалу снять с него эту драпировку,
в которой молодой человек рисуется перед красавицей.
Предоставь ей свободу действий
в ее сфере, но пусть за каждым ее движением, вздохом, поступком наблюдает твой проницательный
ум, чтоб каждое мгновенное волнение, вспышка, зародыш чувства всегда и всюду встречали снаружи равнодушный, но недремлющий глаз мужа.
Да разве он не постигает, со всем своим
умом, что и
в положительных целях женщины присутствует непременно любовь?..
— у Грибоедова: «Но что теперь во мне кипит, волнует, бесит („Горе от
ума“, действие третье, явление 1)] Слушайте же: вы знаете, я имел друга, которого не видал несколько лет, но для которого у меня всегда оставался уголок
в сердце.
— Нашел кого поставить с ним наравне! это насмешка судьбы. Она всегда, будто нарочно, сведет нежного, чувствительного человека с холодным созданием! Бедный Александр! У него
ум нейдет наравне с сердцем, вот он и виноват
в глазах тех, у кого
ум забежал слишком вперед, кто хочет взять везде только рассудком…
— Как не найти! есть. Ты не глуп: как же у неглупого человека
в нескольких пудах сочинений не найти удачной мысли? Так ведь это не талант, а
ум.
«Я, на старости лет, пустился
в авторство, — писал он, — что делать: хочется прославиться, взять и тут, — с
ума сошел! Вот я и произвел прилагаемую при сем повесть. Просмотрите ее, и если годится, то напечатайте
в вашем журнале, разумеется, за деньги: вы знаете, я даром работать не люблю. Вы удивитесь и не поверите, но я позволяю вам даже подписать мою фамилию, стало быть, не лгу».
Петр Иваныч смотрел на него с улыбкой. Он страх любил заметить
в ком-нибудь промах со стороны
ума, догадливости и дать почувствовать это.
— Все еще не понимаешь! А затем, мой милый, что он сначала будет с
ума сходить от ревности и досады, потом охладеет. Это у него скоро следует одно за другим. Он самолюбив до глупости. Квартира тогда не понадобится, капитал останется цел, заводские дела пойдут своим чередом… ну, понимаешь? Уж это
в пятый раз я с ним играю шутку: прежде, бывало, когда был холостой и помоложе, сам, а не то кого-нибудь из приятелей подошлю.
Бледное, бесстрастное лицо показывало, что
в этом человеке немного разгула страстям под деспотическим правлением
ума, что сердце у него бьется или не бьется по приговору головы.
Они живут нераздельно
в одной мысли,
в одном чувстве: у них одно духовное око, один слух, один
ум, одна душа…»
Между тем
ум Юлии не находил
в чтении одних романов здоровой пищи и отставал от сердца.
Кто же постарался обработать преждевременно и так неправильно сердце Юлии и оставить
в покое
ум?..
А тот классический триумвират педагогов, которые, по призыву родителей, являются воспринять на свое попечение юный
ум, открыть ему всех вещей действа и причины, расторгнуть завесу прошедшего и показать, что под нами, над нами, что
в самих нас — трудная обязанность!
— Смотрите, как будто не его дело! Не умеет влюбить
в себя женщину, а сам с
ума сводит.
— Все. Как она любит тебя! Счастливец! Ну, вот ты все плакал, что не находишь страсти: вот тебе и страсть: утешься! Она с
ума сходит, ревнует, плачет, бесится… Только зачем вы меня путаете
в свои дела? Вот ты женщин стал навязывать мне на руки. Этого только недоставало: потерял целое утро с ней. Я думал, за каким там делом: не имение ли хочет заложить
в Опекунский совет… она как-то говорила… а вот за каким: ну дело!
— Обыкновенно что: что ты также ее любишь без
ума; что ты давно искал нежного сердца; что тебе страх как нравятся искренние излияния и без любви ты тоже не можешь жить; сказал, что напрасно она беспокоится: ты воротишься; советовал не очень стеснять тебя, позволить иногда и пошалить… а то, говорю, вы наскучите друг другу… ну, обыкновенно, что говорится
в таких случаях.
— Нужды нет. Вот я нашел себе место и буду сидеть на нем век. Нашел простых, незатейливых людей, нужды нет, что ограниченных
умом, играю с ними
в шашки и ужу рыбу — и прекрасно! Пусть я, по-вашему, буду наказан за это, пусть лишусь наград, денег, почета, значения — всего, что так льстит вам. Я навсегда отказываюсь…
— По вас? вы находите пищу для
ума и сердца
в такой жизни, с такими людьми?
Я уснул было совсем, а вы будите и
ум и сердце и толкаете их опять
в омут.
Как устаешь там жить и как отдыхаешь душой здесь,
в этой простой, несложной, немудреной жизни! Сердце обновляется, грудь дышит свободнее, а
ум не терзается мучительными думами и нескончаемым разбором тяжебных дел с сердцем: и то, и другое
в ладу. Не над чем задумываться. Беззаботно, без тягостной мысли, с дремлющим сердцем и
умом и с легким трепетом скользишь взглядом от рощи к пашне, от пашни к холму, и потом погружаешь его
в бездонную синеву неба».
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б
в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и
умом // Быть чувства мелкого рабом?
Он слушал Ленского с улыбкой. // Поэта пылкий разговор, // И
ум, еще
в сужденьях зыбкой, // И вечно вдохновенный взор, — // Онегину всё было ново; // Он охладительное слово //
В устах старался удержать // И думал: глупо мне мешать // Его минутному блаженству; // И без меня пора придет, // Пускай покамест он живет // Да верит мира совершенству; // Простим горячке юных лет // И юный жар и юный бред.
За что ж виновнее Татьяна? // За то ль, что
в милой простоте // Она не ведает обмана // И верит избранной мечте? // За то ль, что любит без искусства, // Послушная влеченью чувства, // Что так доверчива она, // Что от небес одарена // Воображением мятежным, //
Умом и волею живой, // И своенравной головой, // И сердцем пламенным и нежным? // Ужели не простите ей // Вы легкомыслия страстей?
Хотя мы знаем, что Евгений // Издавна чтенье разлюбил, // Однако ж несколько творений // Он из опалы исключил: // Певца Гяура и Жуана // Да с ним еще два-три романа, //
В которых отразился век // И современный человек // Изображен довольно верно // С его безнравственной душой, // Себялюбивой и сухой, // Мечтанью преданной безмерно, // С его озлобленным
умом, // Кипящим
в действии пустом.
Порой дождливою намедни // Я, завернув на скотный двор… // Тьфу! прозаические бредни, // Фламандской школы пестрый сор! // Таков ли был я, расцветая? // Скажи, фонтан Бахчисарая! // Такие ль мысли мне на
ум // Навел твой бесконечный шум, // Когда безмолвно пред тобою // Зарему я воображал // Средь пышных, опустелых зал… // Спустя три года, вслед за мною, // Скитаясь
в той же стороне, // Онегин вспомнил обо мне.