— В самом деле, — продолжал Петр Иваныч, — какое коварство! что за друг! не видался лет пять и охладел до того, что при встрече не задушил друга
в объятиях, а позвал его к себе вечером, хотел усадить за карты… и накормить…
Ему что-то говорило, что если б он мог пасть к ее ногам, с любовью заключить ее
в объятия и голосом страсти сказать ей, что жил только для нее, что цель всех трудов, суеты, карьеры, стяжания — была она, что его методический образ поведения с ней внушен был ему только пламенным, настойчивым, ревнивым желанием укрепить за собой ее сердце…
— Женишься на тридцать пятом году, — говорил Петр Иваныч, — это в порядке. А помнишь, как ты тут бесновался в конвульсиях, кричал, что тебя возмущают неравные браки, что невесту влекут как жертву, убранную цветами и алмазами, и толкают
в объятия пожилого человека, большею частью некрасивого, с лысиной. Покажи-ка голову.
Неточные совпадения
Она отвечала на
объятие локтем
в грудь.
Еще более взгрустнется провинциалу, как он войдет
в один из этих домов, с письмом издалека. Он думает, вот отворятся ему широкие
объятия, не будут знать, как принять его, где посадить, как угостить; станут искусно выведывать, какое его любимое блюдо, как ему станет совестно от этих ласк, как он, под конец, бросит все церемонии, расцелует хозяина и хозяйку, станет говорить им ты, как будто двадцать лет знакомы, все подопьют наливочки, может быть, запоют хором песню…
— Ну,
в твоих пяти словах все есть, чего
в жизни не бывает или не должно быть. С каким восторгом твоя тетка бросилась бы тебе на шею!
В самом деле, тут и истинные друзья, тогда как есть просто друзья, и чаша, тогда как пьют из бокалов или стаканов, и
объятия при разлуке, когда нет разлуки. Ох, Александр!
— Он презрительно махнул рукой и начал читать: «Любить не тою фальшивою, робкою дружбою, которая живет
в наших раззолоченных палатах, которая не устоит перед горстью золота, которая боится двусмысленного слова, но тою могучею дружбою, которая отдает кровь за кровь, которая докажет себя
в битве и кровопролитии, при громе пушек, под ревом бурь, когда друзья лобзаются прокопченными порохом устами, обнимаются окровавленными
объятиями…
— Я не сделал людям зла! — с достоинством произнес Александр, — я исполнил
в отношении к ним все… У меня сердце любящее; я распахнул широкие
объятия для людей, а они что сделали?
Она бы тотчас разлюбила человека, если б он не пал к ее ногам, при удобном случае, если б не клялся ей всеми силами души, если б осмелился не сжечь и испепелить ее
в своих
объятиях, или дерзнул бы, кроме любви, заняться другим делом, а не пил бы только чашу жизни по капле
в ее слезах и поцелуях.
— Я любил людей, — продолжал Александр, — верил
в их достоинства, видел
в них братьев, простер было к ним горячие
объятия…
К вам простираю
объятия, широкие поля, к вам, благодатные веси и пажити моей родины: примите меня
в свое лоно, да оживу и воскресну душой!»
Только что перед этим он сочинил повесть под названием: «Сатурн, останавливающий свой бег
в объятиях Венеры», в которой, по выражению критиков того времени, счастливо сочеталась нежность Апулея с игривостью Парни.
«Кроме формального развода, можно было еще поступить, как Карибанов, Паскудин и этот добрый Драм, то есть разъехаться с женой», продолжал он думать, успокоившись; но и эта мера представляла те же неудобства noзopa, как и при разводе, и главное — это, точно так же как и формальный развод, бросало его жену
в объятия Вронского. «Нет, это невозможно, невозможно! — опять принимаясь перевертывать свой плед, громко заговорил он. — Я не могу быть несчастлив, но и она и он не должны быть счастливы».
Председатель принял Чичикова
в объятия, и комната присутствия огласилась поцелуями; спросили друг друга о здоровье; оказалось, что у обоих побаливает поясница, что тут же было отнесено к сидячей жизни.
Неточные совпадения
Хлестаков (придвигаясь).Да ведь это вам кажется только, что близко; а вы вообразите себе, что далеко. Как бы я был счастлив, сударыня, если б мог прижать вас
в свои
объятия.
Софья (бросаясь
в его
объятия). Дядюшка! Я вне себя с радости.
В глазах у меня потемнело, голова закружилась, я сжал ее
в моих
объятиях со всею силою юношеской страсти, но она, как змея, скользнула между моими руками, шепнув мне на ухо: «Нынче ночью, как все уснут, выходи на берег», — и стрелою выскочила из комнаты.
Давайте-ка его сюда, вот я его поцелую покрепче, моего дорогого Павла Ивановича!» Чичиков разом почувствовал себя
в нескольких
объятиях.
А между тем степь уже давно приняла их всех
в свои зеленые
объятия, и высокая трава, обступивши, скрыла их, и только козачьи черные шапки одни мелькали между ее колосьями.