Неточные совпадения
С ним можно не согласиться, но сбить его трудно. Свет,
опыт, вся жизнь его не дали ему никакого содержания, и оттого он боится серьезного, как огня. Но тот же
опыт, жизнь всегда в куче людей, множество встреч и способность знакомиться со всеми образовывали ему какой-то очень приятный, мелкий умок, и не знающий его
с первого раза даже положится на его совет, суждение, и потом уже, жестоко обманувшись, разглядит, что это за человек.
Смешать свою жизнь
с чужою, занести эту массу наблюдений, мыслей,
опытов, портретов, картин, ощущений, чувств… une mer а boire! [грандиозная задача! (фр.)]
«Еще
опыт, — думал он, — один разговор, и я буду ее мужем, или… Диоген искал
с фонарем „человека“ — я ищу женщины: вот ключ к моим поискам! А если не найду в ней, и боюсь, что не найду, я, разумеется, не затушу фонаря, пойду дальше… Но Боже мой! где кончится это мое странствие?»
— Мудрость… это совокупность истин, добытых умом, наблюдением и
опытом и приложимых к жизни… — определил Райский, — это гармония идей
с жизнью!
Случалось даже, что по нескольку дней не бывало и раздражения, и Вера являлась ему безразлично
с Марфенькой: обе казались парой прелестных институток на выпуске,
с институтскими тайнами, обожанием, со всею мечтательною теориею и взглядами на жизнь, какие только устанавливаются в голове институтки — впредь до
опыта, который и перевернет все вверх дном.
«Я совсем теперь холоден и покоен, и могу, по уговору, объявить наконец ей, что я готов,
опыт кончен — я ей друг, такой, каких множество у всех. А на днях и уеду. Да: надо еще повидаться
с „Вараввой“ и стащить
с него последние панталоны: не держи пари!»
— Не сердитесь, — сказала она грудным голосом, от сердца, искренно, — я соглашаюсь
с вами в том, что кажется мне верно и честно, и если нейду решительно на эту вашу жизнь и на
опыты, так это потому, что хочу сама знать и видеть, куда иду.
— Ах, Вера! — сказал он
с досадой, — вы все еще, как цыпленок, прячетесь под юбки вашей наседки-бабушки: у вас ее понятия о нравственности. Страсть одеваете в какой-то фантастический наряд, как Райский… Чем бы прямо от
опыта допроситься истины… и тогда поверили бы… — говорил он, глядя в сторону. — Оставим все прочие вопросы — я не трогаю их. Дело у нас прямое и простое, мы любим друг друга… Так или нет?
— Ты выйдешь
с громадным
опытом, закаленная против всяких других бурь…
Иногда, в этом безусловном рвении к какой-то новой правде, виделось ей только неуменье справиться
с старой правдой, бросающееся к новой, которая давалась не
опытом и борьбой всех внутренних сил, а гораздо дешевле, без борьбы и сразу, на основании только слепого презрения ко всему старому, не различавшего старого зла от старого добра, и принималась на веру от не проверенных ничем новых авторитетов, невесть откуда взявшихся новых людей — без имени, без прошедшего, без истории, без прав.
Где Вера не была приготовлена, там она слушала молча и следила зорко — верует ли сам апостол в свою доктрину, есть ли у него самого незыблемая точка опоры,
опыт, или он только увлечен остроумной или блестящей гипотезой. Он манил вперед образом какого-то громадного будущего, громадной свободы, снятием всех покрывал
с Изиды — и это будущее видел чуть не завтра, звал ее вкусить хоть часть этой жизни, сбросить
с себя старое и поверить если не ему, то
опыту. «И будем как боги!» — прибавлял он насмешливо.
Неточные совпадения
Но автор весьма совестится занимать так долго читателей людьми низкого класса, зная по
опыту, как неохотно они знакомятся
с низкими сословиями.
Александр Петрович делал
с ними всякие
опыты и пробы, наносил им <то> сам чувствительные оскорбления, то посредством их же товарищей, но, проникнувши это, они становились еще осторожней.
— Нет, не брежу… — Раскольников встал
с дивана. Подымаясь к Разумихину, он не подумал о том, что
с ним, стало быть, лицом к лицу сойтись должен. Теперь же, в одно мгновение, догадался он, уже на
опыте, что всего менее расположен, в эту минуту, сходиться лицом к лицу
с кем бы то ни было в целом свете. Вся желчь поднялась в нем. Он чуть не захлебнулся от злобы на себя самого, только что переступил порог Разумихина.
«Кто ж внушил ей это! — думал Обломов, глядя на нее чуть не
с благоговением. — Не путем же
опыта, истязаний, огня и дыма дошла она до этого ясного и простого понимания жизни и любви».
Он,
с огнем опытности в руках, пускался в лабиринт ее ума, характера и каждый день открывал и изучал все новые черты и факты, и все не видел дна, только
с удивлением и тревогой следил, как ее ум требует ежедневно насущного хлеба, как душа ее не умолкает, все просит
опыта и жизни.