Неточные совпадения
— Должно быть, интересное
письмо и большой секрет! — с принужденной улыбкой сказал он. — Ты так быстро
спрятала.
Он молчал, не слыхав вопроса, все думая, от кого другое
письмо и отчего она его
прячет?
— Этого
письма ты не
спрятала бы с таким испугом. Покажешь?
— Как можно! — с испугом сказал Леонтий, выхватывая
письмо и
пряча его опять в ящик. — Ведь это единственные ее строки ко мне, других у меня нет… Это одно только и осталось у меня на память от нее… — добавил он, глотая слезы.
Она, шепотом, скрадывая некоторые слова и выражения, прочла
письма и, скомкав оба,
спрятала в карман. Татьяна Марковна выпрямилась в кресле и опять сгорбилась, подавляя страдание. Потом пристально посмотрела в глаза Вере.
— Я и не говорила бы, если б не
письма. Мне нужен покой… Бабушка! увези,
спрячь меня… или я умру! Я устала… силы нет… дай отдохнуть… А он зовет туда… хочет прийти сам…
Вдруг в окошко тихонько протянулась рука, кто-то положил на пяльцы письмо и скрылся, прежде чем Марья Кириловна успела образумиться. В это самое время слуга к ней вошел и позвал ее к Кирилу Петровичу. Она с трепетом
спрятала письмо за косынку и поспешила к отцу в кабинет.
Она снова склонилась над письмом. Вдруг она вздрогнула, быстро
спрятала письмо и отерла слезы. Дверь отворилась, и вошел Владимир Игнатьевич.
Неточные совпадения
Иван Матвеевич взял
письмо и привычными глазами бегал по строкам, а
письмо слегка дрожало в его пальцах. Прочитав, он положил
письмо на стол, а руки
спрятал за спину.
Четверо молчаливых мужчин как будто выросли, распухли. Дама, прочитав
письмо,
спрятала его в сумочку. Звучно щелкнул замок. Кутузов вполголоса рассказывал:
Он сел и начал разглаживать на столе измятые
письма. Третий листок он прочитал еще раз и,
спрятав его между страниц дневника, не спеша начал разрывать
письма на мелкие клочки. Бумага была крепкая, точно кожа. Хотел разорвать и конверт, но в нем оказался еще листок тоненькой бумаги, видимо, вырванной из какой-то книжки.
В Китае мятеж; в России готовятся к войне с Турцией. Частных
писем привезли всего два. Меня зовут в Шанхай: опять раздумье берет, опять нерешительность — да как, да что? Холод и лень одолели совсем, особенно холод, и лень тоже особенно. Вчера я спал у капитана в каюте; у меня невозможно раздеться; я пишу, а другую руку
спрятал за жилет; ноги зябнут.
Потом остановились на мысли, что будет произведена повсеместная «выемка», и стали готовиться к ней:
прятали книги,
письма, лоскутки бумаги, деньги и даже иконы — одним словом, все, в чем можно было усмотреть какое-нибудь «оказательство».