Неточные совпадения
Надо, чтоб я не глазами, на чужой коже, а чтоб
собственными нервами, костями и мозгом костей вытерпел
огонь страсти, и после — желчью, кровью и потом написал картину ее, эту геенну людской жизни.
Он, с биением сердца и трепетом чистых слез, подслушивал, среди грязи и шума страстей, подземную тихую работу в своем человеческом существе, какого-то таинственного духа, затихавшего иногда в треске и дыме нечистого
огня, но не умиравшего и просыпавшегося опять, зовущего его, сначала тихо, потом громче и громче, к трудной и нескончаемой работе над собой, над своей
собственной статуей, над идеалом человека.
Вглядываясь в ткань своей
собственной и всякой другой жизни, глядя теперь в только что початую жизнь Веры, он яснее видел эту игру искусственных случайностей, какие-то блуждающие
огни злых обманов, ослеплений, заранее расставленных пропастей, с промахами, ошибками, и рядом — тоже будто случайные исходы из запутанных узлов…
Бабушка могла предостеречь Веру от какой-нибудь практической крупной ошибки, защитить ее от болезни, от грубой обиды, вырвать, с опасностью
собственной жизни, из
огня: но что она сделает в такой неосязаемой беде, как страсть, если она есть у Веры?
Неточные совпадения
«Не злому какому примеру тут следовано, — говорит Сенека, — его
собственному» [Кассий Север, друг Лабиения, видя писания его в
огне, сказал: «Теперь меня сжечь надлежит, ибо я их наизусть знаю».
Мальчики сидели вокруг их; тут же сидели и те две собаки, которым так было захотелось меня съесть. Они еще долго не могли примириться с моим присутствием и, сонливо щурясь и косясь на
огонь, изредка рычали с необыкновенным чувством
собственного достоинства; сперва рычали, а потом слегка визжали, как бы сожалея о невозможности исполнить свое желание. Всех мальчиков было пять: Федя, Павлуша, Ильюша, Костя и Ваня. (Из их разговоров я узнал их имена и намерен теперь же познакомить с ними читателя.)
Мы не только чада неба, но и дети земли, у нас есть своя
собственная мать, которая заслоняет нас собой от всепопаляющего
огня Абсолютного и рождае, нас к самобытности тварного бытия.
Он есть логос вселенной, в котором она себя сознает [«Единым логосом
огонь устроил все в теле согласно своей
собственной природе: (он сделал тело человека) подобием вселенной, малое (микрокосм) соответственно большому (макрокосму) и большое соответственно малому» (Подражание Гераклиту у Гиппократа: «Досократики», в пер.
В такие минуты, когда мысль не обсуживает вперед каждого определения воли, а единственными пружинами жизни остаются плотские инстинкты, я понимаю, что ребенок, по неопытности, особенно склонный к такому состоянию, без малейшего колебания и страха, с улыбкой любопытства, раскладывает и раздувает
огонь под
собственным домом, в котором спят его братья, отец, мать, которых он нежно любит.