Неточные совпадения
— Вы все еще помните прошлые
глупости! —
сказал Райский, отодвигаясь от нее, — ведь мы были почти дети…
— Какие
глупости! — почти про себя
сказал Райский, взяв фуражку и тросточку.
— Грубиян: сейчас
глупость скажет!.. — шептала она Райскому.
— А разве я вас любила? — с бессознательным кокетством спросила она. — Кто вам
сказал, какие
глупости! С чего вы взяли, я вот бабушке
скажу!
— Что с вами, говорите, ради Бога, что такое случилось? Вы
сказали, что хотели говорить со мной; стало быть, я нужен… Нет такого дела, которого бы я не сделал! приказывайте, забудьте мою
глупость… Что надо… что надо сделать?
«Опять
глупость сделал!» — терзался он про себя, приняв простое, дружеское поручение, с которым она обратилась к нему, потому что некому было поручить, как она
сказала, — за какое-то косвенное поощрение его надежд!
— Ах, боже мой! — вскричал князь, конфузясь, торопясь и воодушевляясь всё больше и больше, — я… я опять
сказал глупость, но… так и должно было быть, потому что я… я… я, впрочем, опять не к тому! Да и что теперь во мне, скажите пожалуйста, при таких интересах… при таких огромных интересах! И в сравнении с таким великодушнейшим человеком, потому что ведь, ей-богу, он был великодушнейший человек, не правда ли? Не правда ли?
Но Женни в комитете грамотности заскучала о детях и уехала, не дождавшись конца заседания, а о благотворительном обществе, в которое ее записали членом, отозвалась, что она там сконфузится и
скажет глупость.
Благоприобретов, нисколько не стесняясь, заметил на это Лидиньке, что она
сказала глупость, но Лидинька с апломбом возразила ему, что она только последовательна.
Всем сделалось даже страшно после такого оскорбления, какое нанес Еж Индюку. Конечно, Индюк
сказал глупость, это верно, но из этого еще не следует, что Еж имеет право его оскорблять. Наконец, это просто невежливо: прийти в чужой дом и оскорбить хозяина. Как хотите, а Индюк все-таки важная, представительная птица и уж не чета какому-нибудь несчастному Ежу.
Неточные совпадения
— Нет, это уже слишком, —
сказал Чичиков, когда выехали они со двора. — Это даже по-свински. Не беспокойно ли вам, Платон Михалыч? Препокойная была коляска, и вдруг стало беспокойно. Петрушка, ты, верно, по
глупости, стал перекладывать? отовсюду торчат какие-то коробки!
Жаль тоже, при всей своей энергии и решимости протестовать, — которую она уже раз доказала, — у ней все еще как будто мало самостоятельности, так
сказать независимости, мало отрицания, чтобы совершенно оторваться от иных предрассудков и…
глупостей.
«Что ж, это исход! — думал он, тихо и вяло идя по набережной канавы. — Все-таки кончу, потому что хочу… Исход ли, однако? А все равно! Аршин пространства будет, — хе! Какой, однако же, конец! Неужели конец?
Скажу я им иль не
скажу? Э… черт! Да и устал я: где-нибудь лечь или сесть бы поскорей! Всего стыднее, что очень уж глупо. Да наплевать и на это. Фу, какие
глупости в голову приходят…»
Негодование-то в вас уж очень сильно кипит-с, благородное-с, от полученных обид, сперва от судьбы, а потом от квартальных, вот вы и мечетесь туда и сюда, чтобы, так
сказать, поскорее заговорить всех заставить и тем все разом покончить, потому что надоели вам эти
глупости и все подозрения эти.
— Не бойся, —
сказал он, — ты, кажется, не располагаешь состареться никогда! Нет, это не то… в старости силы падают и перестают бороться с жизнью. Нет, твоя грусть, томление — если это только то, что я думаю, — скорее признак силы… Поиски живого, раздраженного ума порываются иногда за житейские грани, не находят, конечно, ответов, и является грусть… временное недовольство жизнью… Это грусть души, вопрошающей жизнь о ее тайне… Может быть, и с тобой то же… Если это так — это не
глупости.