Неточные совпадения
Полоумную Феклушку нарисовал в пещере, очень удачно осветив одно лицо
и разбросанные волосы, корпус же скрывался во мраке: ни терпенья, ни уменья не хватило у него доделывать
руки,
ноги и корпус.
И как целое утро высидеть, когда солнце так весело
и щедро льет лучи на луг
и реку…
Учитель-немец, как Васюков, прежде всего исковеркал ему
руки и начал притопывать
ногой и напевать, следя за каждым ударом по клавишу: а-а-у-у-о-о.
Между тем затеяли пирушку, пригласили Райского,
и он слышал одно: то о колорите, то о бюстах, о
руках, о
ногах, о «правде» в искусстве, об академии, а в перспективе — Дюссельдорф, Париж, Рим. Отмеривали при нем года своей практики, ученичества, или «мученичества», прибавлял Райский. Семь, восемь лет — страшные цифры.
И все уже взрослые.
Он пошел в мастерскую профессора
и увидел снившуюся ему картину: запыленную комнату, завешанный свет, картины, маски,
руки,
ноги, манекен… все.
Вдруг этот разговор нарушен был чьим-то воплем с другой стороны. Из дверей другой людской вырвалась Марина
и быстро, почти не перебирая
ногами, промчалась через двор. За ней вслед вылетело полено, очевидно направленное в нее, но благодаря ее увертливости пролетевшее мимо. У ней, однако ж, были растрепаны волосы, в
руке она держала гребенку
и выла.
Райский увидел еще фигуру, которая уже влезла на плетень
и вытянула
ноги, чтоб соскочить в огород. Он крепко схватил ее за
руку.
Бабушка поглядела в окно
и покачала головой. На дворе куры, петухи, утки с криком бросились в стороны, собаки с лаем поскакали за бегущими, из людских выглянули головы лакеев, женщин
и кучеров, в саду цветы
и кусты зашевелились, точно живые,
и не на одной гряде или клумбе остался след вдавленного каблука или маленькой женской
ноги, два-три горшка с цветами опрокинулись, вершины тоненьких дерев, за которые хваталась
рука, закачались,
и птицы все до одной от испуга улетели в рощу.
Телега ехала с грохотом, прискакивая; прискакивали
и мужики; иной сидел прямо, держась обеими
руками за края, другой лежал, положив голову на третьего, а третий, опершись
рукой на локоть, лежал в глубине, а
ноги висели через край телеги.
А там в пустой улице, посредине, взрывая нетрезвыми
ногами облака пыли, шел разгульный малый, в красной рубашке, в шапке набок,
и, размахивая
руками, в одиночку орал песню
и время от времени показывал редкому прохожему грозный кулак.
Молодые чиновники в углу, завтракавшие стоя, с тарелками в
руках, переступили с
ноги на
ногу; девицы неистово покраснели
и стиснули друг другу, как в большой опасности,
руки; четырнадцатилетние птенцы, присмиревшие в ожидании корма, вдруг вытянули от стены до окон
и быстро с шумом повезли назад свои скороспелые
ноги и выронили из
рук картузы.
— Точно так, ваше превосходительство! — проворно отвечал один, выставив
ногу вперед
и заложив
руки назад, — меня однажды…
Она вздрогнула, потом вдруг вынула из кармана ключ, которым заперла дверь,
и бросила ему в
ноги. После этого
руки у ней упали неподвижно, она взглянула на Райского мутно, сильно оттолкнула его, повела глазами вокруг себя, схватила себя обеими
руками за голову —
и испустила крик, так что Райский испугался
и не рад был, что вздумал будить женское заснувшее чувство.
Наконец он уткнулся в плетень, ощупал его
рукой, хотел поставить
ногу в траву — поскользнулся
и провалился в канаву. С большим трудом выкарабкался он из нее, перелез через плетень
и вышел на дорогу. По этой крутой
и опасной горе ездили мало, больше мужики, порожняком, чтобы не делать большого объезда, в телегах, на своих смирных, запаленных, маленьких лошадях в одиночку.
Она, не глядя на него, своей
рукой устранила его
руки и, едва касаясь
ногами травы, понеслась по лугу, не оглянулась назад
и скрылась за деревьями сада, в аллее, ведущей к обрыву.
Он чутко понимает потребность не только другого, ближнего, несчастного,
и спешит подать
руку помощи, утешения, но входит даже в положение — вон этой ползущей букашки, которую бережно сажает с дорожки на куст, чтоб уберечь от
ноги прохожего.
Выстрел повторился. Она рванулась, но две сильные
руки за плеча посадили ее на лавку. Она посмотрела на Райского с
ног до головы
и тряхнула головой от ярости.
Она в темноте искала ступенек
ногой — он шагнул из беседки прямо на землю, подал ей
руку и помог сойти.
Но следующие две, три минуты вдруг привели его в память — о вчерашнем. Он сел на постели, как будто не сам, а подняла его посторонняя сила; посидел минуты две неподвижно, открыл широко глаза, будто не веря чему-то, но когда уверился, то всплеснул
руками над головой, упал опять на подушку
и вдруг вскочил на
ноги, уже с другим лицом, какого не было у него даже вчера, в самую страшную минуту.
— Что это, комедия или роман, Борис Павлович? — глухо сказала она, отворачиваясь с негодованием
и пряча
ногу с туфлей под платье, которое, не глядя, торопливо оправила
рукой.
— Поздравляю с новорожденной! — заговорила Вера развязно, голосом маленькой девочки, которую научила нянька — что сказать мамаше утром в день ее ангела, поцеловала
руку у бабушки —
и сама удивилась про себя, как память подсказала ей, что надо сказать, как язык выговорил эти слова! — Пустое!
ноги промочила вчера, голова болит! — с улыбкой старалась договорить она.
Где замечала явную ложь, софизмы, она боролась, проясняла себе туман, вооруженная своими наблюдениями, логикой
и волей. Марк топал в ярости
ногами, строил батареи из своих доктрин
и авторитетов —
и встречал недоступную стену. Он свирепел, скалил зубы, как «волк», но проводником ее отповедей служили бархатные глаза, каких он не видал никогда,
и лба его касалась твердая, но нежная
рука,
и он, рыча про себя, ложился смиренно у
ног ее, чуя победу
и добычу впереди, хотя
и далеко.
Татьяна Марковна тяжело встала на
ноги и села на кушетку. Вера подала ей одеколон
и воды, смочила ей виски, дала успокоительных капель
и сама села на ковре, осыпая поцелуями ее
руки.
Еще несколько недель, месяцев покоя, забвения, дружеской ласки —
и она встала бы мало-помалу на
ноги и начала бы жить новой жизнью. А между тем она медлит протянуть к ним доверчиво
руки — не из гордости уже, а из пощады, из любви к ним.
И сама бабушка едва выдержала себя. Она была бледна; видно было, что ей стоило необычайных усилий устоять на
ногах, глядя с берега на уплывающую буквально — от нее дочь, так долго покоившуюся на ее груди,
руках и коленях.
Дома у себя он натаскал глины, накупил моделей голов,
рук,
ног, торсов, надел фартук
и начал лепить с жаром, не спал, никуда не ходил, видясь только с профессором скульптуры, с учениками, ходил с ними в Исакиевский собор, замирая от удивления перед работами Витали, вглядываясь в приемы, в детали, в эту новую сферу нового искусства.
Неточные совпадения
Их дочки Таню обнимают. // Младые грации Москвы // Сначала молча озирают // Татьяну с
ног до головы; // Ее находят что-то странной, // Провинциальной
и жеманной, //
И что-то бледной
и худой, // А впрочем, очень недурной; // Потом, покорствуя природе, // Дружатся с ней, к себе ведут, // Целуют, нежно
руки жмут, // Взбивают кудри ей по моде //
И поверяют нараспев // Сердечны тайны, тайны дев.
Итак, отдавши нужные приказания еще с вечера, проснувшись поутру очень рано, вымывшись, вытершись с
ног до головы мокрою губкой, что делалось только по воскресным дням, — а в тот день случись воскресенье, — выбрившись таким образом, что щеки сделались настоящий атлас в рассуждении гладкости
и лоска, надевши фрак брусничного цвета с искрой
и потом шинель на больших медведях, он сошел с лестницы, поддерживаемый под
руку то с одной, то с другой стороны трактирным слугою,
и сел в бричку.
— Теперь тот самый, у которого в
руках участь многих
и которого никакие просьбы не в силах были умолить, тот самый бросается теперь к
ногам вашим, вас всех просит.
Дряблая старушонка, похожая на сушеную грушу, прошмыгнула промеж
ног других, подступила к нему, всплеснула
руками и взвизгнула: «Соплюнчик ты наш, да какой же ты жиденький! изморила тебя окаянная немчура!» — «Пошла ты, баба! — закричали ей тут же бороды заступом, лопатой
и клином.
Игроки были изображены с прицелившимися киями, несколько вывороченными назад
руками и косыми
ногами, только что сделавшими на воздухе антраша.