Неточные совпадения
Пришло время расставаться, товарищи постепенно уезжали один за другим. Леонтий оглядывался
с беспокойством,
замечал пустоту и тосковал, не зная, по непрактичности своей, что
с собой делать, куда деваться.
— А иногда
приходит и сознательно, —
заметил Райский, — путем доверенности, уважения, дружбы. Я бы хотел начать
с этого и окончить первым. Так что же надо сделать, чтоб заслужить ваше внимание, милая сестра?
— Не прикажите ему
приходить! — сердито
заметила Марфенька. — Я
с ним теперь слова не скажу…
Но он не
смел сделать ни шагу, даже добросовестно отворачивался от ее окна, прятался в простенок, когда она проходила мимо его окон; молча,
с дружеской улыбкой пожал ей, одинаково, как и Марфеньке, руку, когда они обе
пришли к чаю, не пошевельнулся и не повернул головы, когда Вера взяла зонтик и скрылась тотчас после чаю в сад, и целый день не знал, где она и что делает.
Он
с удовольствием приметил, что она перестала бояться его, доверялась ему, не запиралась от него на ключ, не уходила из сада, видя, что он, пробыв
с ней несколько минут, уходил сам; просила
смело у него книг и даже
приходила за ними сама к нему в комнату, а он, давая требуемую книгу, не удерживал ее, не напрашивался в «руководители мысли», не спрашивал о прочитанном, а она сама иногда говорила ему о своем впечатлении.
— Пуще всего — без гордости, без пренебрежения! —
с живостью прибавил он, — это все противоречия, которые только раздражают страсть, а я
пришел к тебе
с надеждой, что если ты не можешь разделить моей сумасшедшей мечты, так по крайней мере не откажешь мне в простом дружеском участии, даже поможешь мне. Но я
с ужасом
замечаю, что ты зла, Вера…
— К моей Уленьке, как к жене кесаря, не
смеет коснуться и подозрение!.. —
с юмором
заметил Козлов. —
Приходи же — я ей скажу…
— Экая здоровая старуха, эта ваша бабушка! —
заметил Марк, — я когда-нибудь к ней на пирог
приду! Жаль, что старой дури набито в ней много!.. Ну я пойду, а вы присматривайте за Козловым, — если не сами, так посадите кого-нибудь. Вон третьего дня ему мочили голову и велели на ночь сырой капустой обложить. Я заснул нечаянно, а он, в забытьи, всю капусту
с головы потаскал да съел… Прощайте! я не спал и не ел сам. Авдотья меня тут какой-то бурдой из кофе потчевала…
Полины Карповны не было. Она сказалась больною,
прислала Марфеньке цветы и деревья
с зеленью. Райский заходил к ней утром сам, чтобы как-нибудь объяснить вчерашнюю свою сцену
с ней и узнать, не
заметила ли она чего-нибудь. Но она встретила его
с худо скрываемым, под видом обидчивости, восторгом, хотя он прямо сказал ей, что обедал накануне не дома, в гостях — там много пили — и он выпил лишнюю рюмку — и вот «до чего дошел»!
Теперь он ехал
с ее запиской в кармане. Она его вызвала, но он не скакал на гору, а ехал тихо, неторопливо слез
с коня, терпеливо ожидая, чтоб из людской
заметили кучера и взяли его у него, и робко брался за ручку двери. Даже
придя в ее комнату, он боязливо и украдкой глядел на нее, не зная, что
с нею, зачем она его вызвала, чего ему ждать.
Неточные совпадения
— Я вам расскажу всю истину, — отвечал Грушницкий, — только, пожалуйста, не выдавайте меня; вот как это было: вчера один человек, которого я вам не назову,
приходит ко мне и рассказывает, что видел в десятом часу вечера, как кто-то прокрался в дом к Лиговским. Надо вам
заметить, что княгиня была здесь, а княжна дома. Вот мы
с ним и отправились под окна, чтоб подстеречь счастливца.
— Н… нет, видел, один только раз в жизни, шесть лет тому. Филька, человек дворовый у меня был; только что его похоронили, я крикнул, забывшись: «Филька, трубку!» — вошел, и прямо к горке, где стоят у меня трубки. Я сижу, думаю: «Это он мне отомстить», потому что перед самою смертью мы крепко поссорились. «Как ты
смеешь, говорю,
с продранным локтем ко мне входить, — вон, негодяй!» Повернулся, вышел и больше не
приходил. Я Марфе Петровне тогда не сказал. Хотел было панихиду по нем отслужить, да посовестился.
Заметь себе, Родя, из ихней конторы уж второй раз
приходят; только прежде не этот
приходил, а другой, и мы
с тем объяснялись.
— Я не дам себя мучить, — зашептал он вдруг по-давешнему,
с болью и
с ненавистию мгновенно сознавая в себе, что не может не подчиниться приказанию, и
приходя от этой мысли еще в большее бешенство, — арестуйте меня, обыскивайте меня, но извольте действовать по форме, а не играть со мной-с! Не
смейте…
В следующий день Соня не
приходила, на третий день тоже; он
заметил, что ждет ее
с беспокойством.