Неточные совпадения
Уныние поглотило его: у него на сердце стояли слезы. Он в эту минуту непритворно готов был бросить все, уйти в пустыню, надеть изношенное
платье, есть одно блюдо, как Кирилов, завеситься от жизни, как Софья, и мазать, мазать до
упаду, переделать Софью в блудницу.
Она сидит, опершись локтями на стол, положив лицо в ладони, и мечтает, дремлет или… плачет. Она в неглиже, не затянута в латы негнущегося
платья, без кружев, без браслет, даже не причесана; волосы небрежно, кучей лежат в сетке; блуза стелется по плечам и
падает широкими складками у ног. На ковре лежат две атласные туфли: ноги просто в чулках покоятся на бархатной скамеечке.
В будни она ходила в простом шерстяном или холстинковом
платье, в простых воротничках, а в воскресенье непременно нарядится, зимой в шерстяное или шелковое, летом в кисейное
платье, и держит себя немного важнее, особенно до обедни, не сядет где
попало, не примется ни за домашнее дело, ни за рисование, разве после обедни поиграет на фортепиано.
Вера лежала на диване, лицом к спинке. С подушки
падали почти до пола ее волосы, юбка ее серого
платья небрежно висела, не закрывая ее ног, обутых в туфли.
Неточные совпадения
Если Захар заставал иногда там хозяйку с какими-нибудь планами улучшений и очищений, он твердо объявлял, что это не женское дело разбирать, где и как должны лежать щетки, вакса и сапоги, что никому дела нет до того, зачем у него
платье лежит в куче на полу, а постель в углу за печкой, в пыли, что он носит
платье и
спит на этой постели, а не она.
Аркадий оглянулся и увидал женщину высокого роста, в черном
платье, остановившуюся в дверях залы. Она поразила его достоинством своей осанки. Обнаженные ее руки красиво лежали вдоль стройного стана; красиво
падали с блестящих волос на покатые плечи легкие ветки фуксий; спокойно и умно, именно спокойно, а не задумчиво, глядели светлые глаза из-под немного нависшего белого лба, и губы улыбались едва заметною улыбкою. Какою-то ласковой и мягкой силой веяло от ее лица.
— Что такое, господи! — пролепетала, выбегая из гостиной, старушка и, ничего не понимая, тут же в передней
упала к ногам Анны Сергеевны и начала, как безумная, целовать ее
платье.
Накануне решительного дня Марья Гавриловна не
спала всю ночь; она укладывалась, увязывала белье и
платье, написала длинное письмо к одной чувствительной барышне, ее подруге, другое к своим родителям.
— Он бы, конечно, зачах с голода — повариха спасла. Она его святым считает. Одела в мужево
платье, поит, кормит. И даже
спит с ним. Что ж?