Неточные совпадения
Цвет лица, плеч, рук — был цельный,
свежий цвет, блистающий здоровьем, ничем
не тронутым — ни болезнью, ни бедами.
Не проходило почти дня, чтоб Тит Никоныч
не принес какого-нибудь подарка бабушке или внучкам. В марте, когда еще о зелени
не слыхать нигде, он принесет
свежий огурец или корзиночку земляники, в апреле горсточку
свежих грибов — «первую новинку». Привезут в город апельсины, появятся персики — они первые подаются у Татьяны Марковны.
Долго, бывало, смотрит он, пока
не стукнет что-нибудь около: он очнется — перед ним старая стена монастырская, старый образ: он в келье или в тереме. Он выйдет задумчиво из копоти древнего мрака, пока
не обвеет его
свежий, теплый воздух.
Но если увидите его завтра, даже почуете надежду увидеть, вы будете
свежее этого цветка, и будете счастливы, и он счастлив этим блестящим взглядом —
не только он, но и чужой, кто вас увидит в этих лучах красоты…
Там, у царицы пира,
свежий, блистающий молодостью лоб и глаза, каскадом падающая на затылок и шею темная коса, высокая грудь и роскошные плечи. Здесь — эти впадшие, едва мерцающие, как искры, глаза, сухие, бесцветные волосы, осунувшиеся кости рук… Обе картины подавляли его ужасающими крайностями, между которыми лежала такая бездна, а между тем они стояли так близко друг к другу. В галерее их
не поставили бы рядом: в жизни они сходились — и он смотрел одичалыми глазами на обе.
Он
не без смущения завидел дымок, вьющийся из труб родной кровли, раннюю, нежную зелень берез и лип, осеняющих этот приют, черепичную кровлю старого дома и блеснувшую между деревьев и опять скрывшуюся за ними серебряную полосу Волги. Оттуда, с берега, повеяла на него струя
свежего, здорового воздуха, каким он давно
не дышал.
— Ни за что
не пойду, ни за что! — с хохотом и визгом говорила она, вырываясь от него. — Пойдемте, пора домой, бабушка ждет! Что же к обеду? — спрашивала она, — любите ли вы макароны?
свежие грибы?
Он удивлялся, как могло все это уживаться в ней и как бабушка,
не замечая вечного разлада старых и новых понятий, ладила с жизнью и переваривала все это вместе и была так бодра, свежа,
не знала скуки, любила жизнь, веровала,
не охлаждаясь ни к чему, и всякий день был для нее как будто новым,
свежим цветком, от которого назавтра она ожидала плодов.
На него пахнуло и новое,
свежее, почти никогда
не испытанное им, как казалось ему, чувство — дружбы к женщине: он вкусил этого, по его выражению, «именинного кулича» помимо ее красоты, помимо всяких чувственных движений грубой натуры и всякого любовного сентиментализма.
Он, однако, продолжал работать над собой, чтобы окончательно завоевать спокойствие, опять ездил по городу, опять заговаривал с смотрительской дочерью и предавался необузданному веселью от ее ответов. Даже иногда вновь пытался возбудить в Марфеньке какую-нибудь искру поэтического, несколько мечтательного, несколько бурного чувства,
не к себе, нет, а только повеять на нее каким-нибудь
свежим и новым воздухом жизни, но все отскакивало от этой ясной, чистой и тихой натуры.
— Вы рассудите, бабушка: раз в жизни девушки расцветает весна — и эта весна — любовь. И вдруг
не дать свободы ей расцвесть, заглушить, отнять
свежий воздух, оборвать цветы… За что же и по какому праву вы хотите заставить, например, Марфеньку быть счастливой по вашей мудрости, а
не по ее склонности и влечениям?
— Их держат в потемках, умы питают мертвечиной и вдобавок порют нещадно; вот кто позадорнее из них, да еще из кадет — этих вовсе
не питают, а только порют — и падки на новое, рвутся из всех сил — из потемок к свету… Народ молодой, здоровый,
свежий, просит воздуха и пищи, а нам таких и надо…
Вы делаете продолжительные прогулки — это прекрасно, ничто так
не поддерживает здоровья, как
свежий воздух и моцион.
Райский знал это по прежним, хотя и
не таким сильным опытам, но последний опыт всегда кажется непохожим чем-нибудь на прежние, и потом под
свежей страстью дымится
свежая рана, а времени ждать долго.
«…Коко женился наконец на своей Eudoxie, за которой чуть
не семь лет, как за Рахилью, ухаживал! — и уехал в свою тьмутараканскую деревню. Горбуна сбыли за границу вместе с его ведьмой, и теперь в доме стало поживее. Стали отворять окна и впускать
свежий воздух и людей, — только кормят все еще скверно…»
Глаза ее устремлены были куда-то далеко от книги. На плеча накинут белый большой шерстяной платок, защищавший ее от
свежего, осеннего воздуха, который в открытое окно наполнял комнату. Она еще
не позволяла вставить у себя рам и подолгу оставляла окно открытым.
Она вздохнула будто свободнее — будто опять глотнула
свежего воздуха, чувствуя, что подле нее воздвигается какая-то сила, встает, в лице этого человека, крепкая, твердая гора, которая способна укрыть ее в своей тени и каменными своими боками оградить —
не от бед страха,
не от физических опасностей, а от первых, горячих натисков отчаяния, от дымящейся еще язвы страсти, от горького разочарования.
Она шла
не самонадеянно, а, напротив, с сомнениями,
не ошибается ли она,
не прав ли проповедник, нет ли в самом деле там, куда так пылко стремится он, чего-нибудь такого чистого, светлого, разумного, что могло бы
не только избавить людей от всяких старых оков, но открыть Америку, новый,
свежий воздух, поднять человека выше, нежели он был, дать ему больше, нежели он имел.
— Какая нелепость — мучаться и мучать другого! — сказал Марк, вскапывая ногой
свежую, нанесенную только утром землю около дерева. — Вы могли бы избавить ее от этой пытки, от нездоровья, от упадка сил… от всего — если вы… друг ей! Старуха сломала беседку, но
не страсть: страсть сломает Веру… Вы же сами говорите, что она больна…
Неточные совпадения
В желудке-то у меня… с утра я ничего
не ел, так желудочное трясение…» — да-с, в желудке-то у Петра Ивановича… «А в трактир, — говорит, — привезли теперь
свежей семги, так мы закусим».
Легко ступая и беспрестанно взглядывая на мужа и показывая ему храброе и сочувственное лицо, она вошла в комнату больного и, неторопливо повернувшись, бесшумно затворила дверь. Неслышными шагами она быстро подошла к одру больного и, зайдя так, чтоб ему
не нужно было поворачивать головы, тотчас же взяла в свою
свежую молодую руку остов его огромной руки, пожала ее и с той, только женщинам свойственною, неоскорбляющею и сочувствующею тихою оживленностью начала говорить с ним.
Вронский обошел Махотина, но он чувствовал его сейчас же зa собой и
не переставая слышал за самою спиной ровный поскок и отрывистое, совсем еще
свежее дыханье ноздрей Гладиатора.
Еще Бетси
не успела выйти из залы, как Степан Аркадьич, только что приехавший от Елисеева, где были получены
свежие устрицы, встретил ее в дверях.
— Однако как сильно пахнет
свежее сено! — сказал Степан Аркадьич, приподнимаясь. —
Не засну ни за что. Васенька что-то затеял там. Слышишь хохот и его голос?
Не пойти ли? Пойдем!