— Что же мне делать, cousin: я не понимаю? Вы сейчас сказали, что для того, чтобы понять жизнь, нужно, во-первых, снять портьеру с нее. Положим, она снята, и я
не слушаюсь предков: я знаю, зачем, куда бегут все эти люди, — она указала на улицу, — что их занимает, тревожит: что же нужно, во-вторых?
— Странный, своеобычный человек, — говорила она и надивиться не могла, как это он
не слушается ее и не делает, что она указывает. Разве можно жить иначе? Тит Никоныч в восхищении от нее, сам Нил Андреич отзывается одобрительно, весь город тоже уважает ее, только Маркушка зубы скалит, когда увидит ее, — но он пропащий человек.
— Марфенька все пересказала мне, как вы проповедовали ей свободу любви, советовали
не слушаться бабушки, а теперь сами хуже бабушки! Требуете чужих тайн…
— Чего, чего! — повторил он, — во-первых, я люблю вас и требую ответа полного… А потом верьте мне и слушайтесь! Разве во мне меньше пыла и страсти, нежели в вашем Райском, с его поэзией? Только я не умею говорить о ней поэтически, да и не надо. Страсть не разговорчива… А вы не верите,
не слушаетесь!..
Неточные совпадения
Maman была строга и серьезна, никогда
не шутила, почти
не смеялась, ласкала мало, все ее
слушались в доме: няньки, девушки, гувернантки делали все, что она приказывала, и папа тоже.
Любила, чтоб к ней губернатор изредка заехал с визитом, чтобы приезжее из Петербурга важное или замечательное лицо непременно побывало у ней и вице-губернаторша подошла, а
не она к ней, после обедни в церкви поздороваться, чтоб, когда едет по городу, ни один встречный
не проехал и
не прошел,
не поклонясь ей, чтобы купцы засуетились и бросили прочих покупателей, когда она явится в лавку, чтоб никогда никто
не сказал о ней дурного слова, чтобы дома все ее
слушались, до того чтоб кучера никогда
не курили трубки ночью, особенно на сеновале, и чтоб Тараска
не напивался пьян, даже когда они могли бы делать это так, чтоб она
не узнала.
— Нету денег! — коротко сказала она. —
Не дам: если
не добром, так неволей
послушаешься бабушки!
— Была бы несчастнейшее создание — верю, бабушка, — и потому, если Марфенька пересказала вам мой разговор, то она должна была также сказать, что я понял ее и что последний мой совет был —
не выходить из вашей воли и
слушаться отца Василья…
— Ведь это верно, бабушка: вы мудрец. Да здесь, я вижу, — непочатый угол мудрости! Бабушка, я отказываюсь перевоспитывать вас и отныне ваш послушный ученик, только прошу об одном —
не жените меня. Во всем остальном буду
слушаться вас. Ну, так что же попадья?
— А я
послушаюсь — и без ее согласия
не сделаю ни шагу, как без согласия бабушки. И если
не будет этого согласия, ваша нога
не будет в доме здесь, помните это, monsieur Викентьев, — вот что!
— Отдайте мне только Марфу Васильевну, и я буду тише воды, ниже травы, буду
слушаться, даже ничего…
не съем без вашего спроса…
— Я вот
слушаюсь вас и верю, когда вижу, что вы дело говорите, — сказал он. — Вас смущала резкость во мне, — я сдерживаюсь. Отыскал я старые манеры и скоро буду, как Тит Никоныч, шаркать ножкой, кланяясь, и улыбаться.
Не бранюсь,
не ссорюсь, меня
не слыхать. Пожалуй, скоро ко всенощной пойду… Чего еще!
И все это чудо сделает она, такая робкая, молчаливая, которой до сих пор никто
не слушался, которая еще не начала жить! Она — виновница такого превращения!
Неточные совпадения
Слушаю вас, потому что Бога хочу
слушаться, а
не людей, и так как Бог устами лучших людей только говорит.
Если же в лести даже все до последней нотки фальшивое, и тогда она приятна и
слушается не без удовольствия; хотя бы и с грубым удовольствием, но все-таки с удовольствием.
Не шевеля почти и поводов, // Конь
слушался его лишь слов. // «Таких коней и взнуздывать напрасно», // Хозяин некогда сказал: // «Ну, право, вздумал я прекрасно!» // И, в поле выехав, узду с Коня он снял.
— Но если б он… изменился, ожил,
послушался меня и… разве я
не любила бы его тогда? Разве и тогда была бы ложь, ошибка? — говорила она, чтоб осмотреть дело со всех сторон, чтоб
не осталось ни малейшего пятна, никакой загадки.
— А вот я посмотрю, как ты
не переедешь. Нет, уж коли спросил совета, так
слушайся, что говорят.