Неточные совпадения
— Bonjur, bonjur! [Здравствуйте, здравствуйте! (фр.)] — нежно пришепетывала Полина Карповна, — как я рада, что вы дома; вы
не хотите
посетить меня, я сама опять пришла. Здравствуйте, Татьяна Марковна!
—
Не хотели
посетить меня! — повторила она.
— Что же
не удостоили
посетить старика: я добрым людям рад! — произнес добродушно Нил Андреич. — Да ведь с нами скучно,
не любят нас нынешние: так ли? Вы ведь из новых? Скажите-ка правду.
— А то прочитаешь в газетах, например, вот хоть бы вчера читал я, что шведский король
посетил город Христианию: и
не знаешь, что этому за причина?
— Зачем же пишут об этом, если королю
не было особой причины
посетить Христианию!..
— Нет, о пожаре
не пишут, а сказано только, что «его величество
посетил народное собрание».
Кто же, кто? Из окрестных помещиков, кроме Тушина, никого нет — с кем бы она видалась, говорила. С городскими молодыми людьми она видится только на бале у откупщика, у вице-губернатора, раза два в зиму, и они мало
посещают дом. Офицеры, советники — давно потеряли надежду понравиться ей, и она с ними почти никогда
не говорит.
— Бог
посетил,
не сама хожу. Его сила носит — надо выносить до конца. Упаду — подберите меня… Мой грех! — шепнула потом и пошла дальше.
Бедный! Ответа
не было. Он начал понемногу
посещать гимназию, но на уроках впадал в уныние, был рассеян,
не замечал шуток, шалостей своих учеников,
не знавших жалости и пощады к его горю и видевших в нем только «смешного».
— В самом серьезном, так сказать, в самой сущности дела, — подхватил Петр Петрович, как бы обрадовавшись вопросу. — Я, видите ли, уже десять лет
не посещал Петербурга. Все эти наши новости, реформы, идеи — все это и до нас прикоснулось в провинции; но чтобы видеть яснее и видеть все, надобно быть в Петербурге. Ну-с, а моя мысль именно такова, что всего больше заметишь и узнаешь, наблюдая молодые поколения наши. И признаюсь: порадовался…
Сам он тоже
не посещал никого; таким образом меж ним и земляками легло холодное отчуждение, и будь работа Лонгрена — игрушки — менее независима от дел деревни, ему пришлось бы ощутительнее испытать на себе последствия таких отношений. Товары и съестные припасы он закупал в городе — Меннерс не мог бы похвастаться даже коробком спичек, купленным у него Лонгреном. Он делал также сам всю домашнюю работу и терпеливо проходил несвойственное мужчине сложное искусство ращения девочки.
Неточные совпадения
— Да уж само собою разумеется. Третьего сюда нечего мешать; что по искренности происходит между короткими друзьями, то должно остаться во взаимной их дружбе. Прощайте! Благодарю, что
посетили; прошу и вперед
не забывать: коли выберется свободный часик, приезжайте пообедать, время провести. Может быть, опять случится услужить чем-нибудь друг другу.
После долгих слез состоялся между нами такого рода изустный контракт: первое, я никогда
не оставлю Марфу Петровну и всегда пребуду ее мужем; второе, без ее позволения
не отлучусь никуда; третье, постоянной любовницы
не заведу никогда; четвертое, за это Марфа Петровна позволяет мне приглянуть иногда на сенных девушек, но
не иначе как с ее секретного ведома; пятое, боже сохрани меня полюбить женщину из нашего сословия; шестое, если на случай, чего боже сохрани, меня
посетит какая-нибудь страсть, большая и серьезная, то я должен открыться Марфе Петровне.
Подле бабушкиной могилы, на которой была плита, была и маленькая могилка его меньшого брата, умершего шести месяцев и которого он тоже совсем
не знал и
не мог помнить: но ему сказали, что у него был маленький брат, и он каждый раз, как
посещал кладбище, религиозно и почтительно крестился над могилкой, кланялся ей и целовал ее.
Соня прямо писала, что он, особенно вначале,
не только
не интересовался ее посещениями, но даже почти досадовал на нее, был несловоохотлив и даже груб с нею, но что под конец эти свидания обратились у него в привычку и даже чуть
не в потребность, так что он очень даже тосковал, когда она несколько дней была больна и
не могла
посещать его.
Штольц уехал в тот же день, а вечером к Обломову явился Тарантьев. Он
не утерпел, чтобы
не обругать его хорошенько за кума. Он
не взял одного в расчет: что Обломов, в обществе Ильинских, отвык от подобных ему явлений и что апатия и снисхождение к грубости и наглости заменились отвращением. Это бы уж обнаружилось давно и даже проявилось отчасти, когда Обломов жил еще на даче, но с тех пор Тарантьев
посещал его реже и притом бывал при других и столкновений между ними
не было.