Неточные совпадения
Он шел тихий, задумчивый, с блуждающим взглядом, погруженный глубоко в себя. В
нем постепенно гасли боли корыстной любви и
печали.
Не стало страсти,
не стало как будто самой Софьи, этой суетной и холодной женщины; исчезла пестрая мишура украшений; исчезли портреты предков, тетки,
не было и ненавистного Милари.
Он иногда даже заставлял
их улыбаться. Но
он напрасно старался изгнать совсем
печаль, тучей севшую на
них обеих и на весь дом.
Он и сам печалился, видя, что ни уважение
его, ни нежность бабушки —
не могли возвратить бедной Вере прежней бодрости, гордости, уверенности в себе, сил ума и воли.
— Боюсь,
не выдержу, — говорил
он в ответ, — воображение опять запросит идеалов, а нервы новых ощущений, и скука съест меня заживо! Какие цели у художника? Творчество — вот
его жизнь!.. Прощайте! скоро уеду, — заканчивал
он обыкновенно свою речь, и еще больше
печалил обеих, и сам чувствовал горе, а за горем грядущую пустоту и скуку.
— Что Бог даст! — в глубокой
печали шептала Татьяна Марковна. — Бог судит людей через людей — и пренебрегать
их судом нельзя! Надо смириться. Видно, мера еще
не исполнилась!..
Вот если б с
них начать, тогда бы у вас этой
печали не было, а у меня было бы меньше седых волос, и Вера Васильевна…
Неточные совпадения
Он весел был. Чрез две недели // Назначен был счастливый срок. // И тайна брачныя постели // И сладостной любви венок //
Его восторгов ожидали. // Гимена хлопоты,
печали, // Зевоты хладная чреда //
Ему не снились никогда. // Меж тем как мы, враги Гимена, // В домашней жизни зрим один // Ряд утомительных картин, // Роман во вкусе Лафонтена… // Мой бедный Ленский, сердцем
он // Для оной жизни был рожден.
И что ж? Глаза
его читали, // Но мысли были далеко; // Мечты, желания,
печали // Теснились в душу глубоко. //
Он меж печатными строками // Читал духовными глазами // Другие строки. В них-то
он // Был совершенно углублен. // То были тайные преданья // Сердечной, темной старины, // Ни с чем
не связанные сны, // Угрозы, толки, предсказанья, // Иль длинной сказки вздор живой, // Иль письма девы молодой.
Мой бедный Ленский! изнывая, //
Не долго плакала она. // Увы! невеста молодая // Своей
печали неверна. // Другой увлек ее вниманье, // Другой успел ее страданье // Любовной лестью усыпить, // Улан умел ее пленить, // Улан любим ее душою… // И вот уж с
ним пред алтарем // Она стыдливо под венцом // Стоит с поникшей головою, // С огнем в потупленных очах, // С улыбкой легкой на устах.
Зато и пламенная младость //
Не может ничего скрывать. // Вражду, любовь,
печаль и радость // Она готова разболтать. // В любви считаясь инвалидом, // Онегин слушал с важным видом, // Как, сердца исповедь любя, // Поэт высказывал себя; // Свою доверчивую совесть //
Он простодушно обнажал. // Евгений без труда узнал //
Его любви младую повесть, // Обильный чувствами рассказ, // Давно
не новыми для нас.
Ах,
он любил, как в наши лета // Уже
не любят; как одна // Безумная душа поэта // Еще любить осуждена: // Всегда, везде одно мечтанье, // Одно привычное желанье, // Одна привычная
печаль. // Ни охлаждающая даль, // Ни долгие лета разлуки, // Ни музам данные часы, // Ни чужеземные красы, // Ни шум веселий, ни науки // Души
не изменили в
нем, // Согретой девственным огнем.