Неточные совпадения
— Я
не надоел тебе, Вера? — спросил он торопливо, — пожалуйста,
не прими этого за допытыванье, за допрос;
не ставь всякого лыка
в строку. Это простой разговор…
Письмо оканчивалось этой
строкой. Райский дочитал — и все глядел на
строки, чего-то ожидая еще, стараясь прочесть за
строками.
В письме о самой Вере
не было почти ничего: она оставалась
в тени, а освещен один он — и как ярко!
«Что сделалось с тобой, любезный Борис Павлович? — писал Аянов, —
в какую всероссийскую щель заполз ты от нашего мокрого, но вечно юного Петербурга, что от тебя два месяца нет ни
строки? Уж
не женился ли ты там на какой-нибудь стерляди? Забрасывал сначала своими повестями, то есть письмами, а тут вдруг и пропал, так что я
не знаю,
не переехал ли ты из своей трущобы — Малиновки,
в какую-нибудь трущобу — Смородиновку, и получишь ли мое письмо?
Неточные совпадения
И что ж? Глаза его читали, // Но мысли были далеко; // Мечты, желания, печали // Теснились
в душу глубоко. // Он меж печатными
строками // Читал духовными глазами // Другие
строки.
В них-то он // Был совершенно углублен. // То были тайные преданья // Сердечной, темной старины, // Ни с чем
не связанные сны, // Угрозы, толки, предсказанья, // Иль длинной сказки вздор живой, // Иль письма девы молодой.
В последней
строке не было размера, но это, впрочем, ничего: письмо было написано
в духе тогдашнего времени. Никакой подписи тоже
не было: ни имени, ни фамилии, ни даже месяца и числа.
В postscriptum [
В приписке (лат.).] было только прибавлено, что его собственное сердце должно отгадать писавшую и что на бале у губернатора, имеющем быть завтра, будет присутствовать сам оригинал.
Мавра ушла, а Плюшкин, севши
в кресла и взявши
в руку перо, долго еще ворочал на все стороны четвертку, придумывая: нельзя ли отделить от нее еще осьмушку, но наконец убедился, что никак нельзя; всунул перо
в чернильницу с какою-то заплесневшею жидкостью и множеством мух на дне и стал писать, выставляя буквы, похожие на музыкальные ноты, придерживая поминутно прыть руки, которая расскакивалась по всей бумаге, лепя скупо
строка на
строку и
не без сожаления подумывая о том, что все еще останется много чистого пробела.
Затем писавшая упоминала, что омочает слезами
строки нежной матери, которая, протекло двадцать пять лет, как уже
не существует на свете; приглашали Чичикова
в пустыню, оставить навсегда город, где люди
в душных оградах
не пользуются воздухом; окончание письма отзывалось даже решительным отчаяньем и заключалось такими стихами:
Костанжогло
не занимался своим происхожденьем, находя, что это
в строку нейдет и
в хозяйстве вещь лишняя.