—
На ладан дышишь, а задоришься! Поцелуйте его, Матрена Фадеевна, вон он какой красавец: лучше покойника не найдешь!.. И пятна желтые на щеках: прощай, Мотя…
Когда Федор Павлович Карамазов, связавшийся первоначально с Грушенькой по поводу одного случайного «гешефта», кончил совсем для себя неожиданно тем, что влюбился в нее без памяти и как бы даже ум потеряв, то старик Самсонов, уже дышавший в то время
на ладан, сильно подсмеивался.
Ведь она нищая, и отец ее из простых, сын казака уральского, Федьки Зуба; хоть сам и дослужился до чинов и при больших местах был, а ничего не нажил: всё протранжирил на столы да на пиры, да на дочкины наряды; старик еле жив,
на ладан дышит, а детей-то куча: от двух жен — шесть человек.
А Домнушка на этот счет прозорлива: заметит, что ворошиловский мужичок
на ладан дышит, — возьмет да и купит усадьбу у Пафнутьева, а к вам будет только к обедне ездить да колокола лить.
Наконец на дворе запахло гнилою гадостью; гнилая петербургская весна приближалась. Здоровье Даши со всяким днем становилось хуже. Она, видимо, таяла. Она давно уже, что говорится, дышала
на ладан. Доктор, который ее пользовал, отказался брать деньги за визиты.
Неточные совпадения
Только в эту минуту я понял, отчего происходил тот сильный тяжелый запах, который, смешиваясь с запахом
ладана, наполнял комнату; и мысль, что то лицо, которое за несколько дней было исполнено красоты и нежности, лицо той, которую я любил больше всего
на свете, могло возбуждать ужас, как будто в первый раз открыла мне горькую истину и наполнила душу отчаянием.
Было у него еще одно развлечение, в которое он втянулся незаметно, мало-помалу, — это по вечерам вынимать из карманов бумажки, добытые практикой, и, случалось, бумажек — желтых и зеленых, от которых пахло духами, и уксусом, и
ладаном, и ворванью, — было понапихано во все карманы рублей
на семьдесят; и когда собиралось несколько сот, он отвозил в Общество взаимного кредита и клал там
на текущий счет.
В этой гостиной,
на этом диване я ждал ее, прислушиваясь к стону больного и к брани пьяного слуги. Теперь все было так черно… Мрачно и смутно вспоминались мне, в похоронной обстановке, в запахе
ладана — слова, минуты,
на которых я все же не мог нe останавливаться без нежности.
На славянофилах лежит грех, что мы долго не понимали ни народа русского, ни его истории; их иконописные идеалы и дым
ладана мешали нам разглядеть народный быт и основы сельской жизни.
Мне стало страшно, и я инстинктивно посмотрел
на отца… Как хромой, он не мог долго стоять и молился, сидя
на стуле. Что-то особенное отражалось в его лице. Оно было печально, сосредоточенно, умиленно. Печали было больше, чем умиления, и еще было заметно какое-то заутреннее усилие. Он как будто искал чего-то глазами в вышине, под куполом, где ютился сизый дымок
ладана, еще пронизанный последними лучами уходящего дня. Губы его шептали все одно слово: