Он это видел, гордился своим успехом в ее любви, и тут же падал, сознаваясь, что, как он ни бился развивать Веру, давать ей свой свет, но кто-то другой, ее вера, по ее словам, да какой-то поп из молодых, да Райский с своей поэзией, да бабушка с моралью, а еще более — свои глаза, свой слух, тонкое чутье и женские инстинкты, потом воля — поддерживали ее силу и давали ей оружие против его правды, и окрашивали старую, обыкновенную жизнь и правду в такие
здоровые цвета, перед которыми казалась и бледна, и пуста, и фальшива, и холодна — та правда и жизнь, какую он добывал себе из новых, казалось бы — свежих источников.
Неточные совпадения
Большая, веселая комната, группа собеседников,
здоровых, поющих, говорящих шумно вокруг стола, за роскошным обедом, среди
цветов, шипящих бокалов.
Наконец, на четвертый или пятый день после разговора с ней, он встал часов в пять утра. Солнце еще было на дальнем горизонте, из сада несло
здоровою свежестью,
цветы разливали сильный запах, роса блистала на траве.
Посыпались расспросы, упреки, что не разбудила, предложения — напиться липового
цвета и поставить горчичники. Вера решительно отказалась, сказав, что чувствует себя теперь совсем
здоровою.
Неточные совпадения
Их лица, еще мало загоревшие, казалось, похорошели и побелели; молодые черные усы теперь как-то ярче оттеняли белизну их и
здоровый, мощный
цвет юности; они были хороши под черными бараньими шапками с золотым верхом.
Воз был увязан. Иван спрыгнул и повел за повод добрую, сытую лошадь. Баба вскинула на воз грабли и бодрым шагом, размахивая руками, пошла к собравшимся хороводом бабам. Иван, выехав на дорогу, вступил в обоз с другими возами. Бабы с граблями на плечах, блестя яркими
цветами и треща звонкими, веселыми голосами, шли позади возов. Один грубый, дикий бабий голос затянул песню и допел ее до повторенья, и дружно, в раз, подхватили опять с начала ту же песню полсотни разных, грубых и тонких,
здоровых голосов.
Являлся чиновник особых поручений при губернаторе Кианский, молодой человек в носках одного
цвета с галстуком, фиолетовый протопоп Славороссов; благообразный, толстенький тюремный инспектор Топорков, человек с голым черепом, похожим на огромную, уродливую жемчужину «барок», с невидимыми глазами на жирненьком лице и с таким же, почти невидимым, носом, расплывшимся между розовых щечек, пышных, как у
здорового ребенка.
Так говорила девушка в полном
цвете молодости, пышная,
здоровая, несмотря на давнее уж умерщвление плоти.
Мать старалась меня уверить, что Чурасово гораздо лучше Багрова, что там сухой и
здоровый воздух, что хотя нет гнилого пруда, но зато множество чудесных родников, которые бьют из горы и бегут по камешкам; что в Чурасове такой сад, что его в три дня не исходишь, что в нем несколько тысяч яблонь, покрытых спелыми румяными яблоками; что какие там оранжереи, персики, груши, какое множество
цветов, от которых прекрасно пахнет, и что, наконец, там есть еще много книг, которых я не читал.