Неточные совпадения
В будни она ходила в простом шерстяном или холстинковом платье, в простых воротничках, а в воскресенье непременно нарядится, зимой в шерстяное или шелковое, летом в кисейное платье, и держит себя немного важнее, особенно до обедни, не сядет
где попало, не примется
ни за домашнее дело,
ни за рисование, разве после обедни поиграет на фортепиано.
Возьмет книгу, все равно какую, и оставит ее без сожаления; ляжет и уснет
где ни попало и когда угодно; ест все без разбора, особенно фрукты.
А между тем в городе толковали, что несколько гвардейских полков заявляют сильное движение в пользу студентов и положительно отказываются идти, если их пошлют против них; что студентов и многих других лиц то и дело арестовывают, хватают и забирают
где ни попало и как ни попало, и днем, и ночью, и дома, и в гостях, и на улице, что министр не принял университетской депутации с адресом.
Барана, разумеется, притащат, вина, меду нальют, и вновь пьяные башкирцы поют, пляшут и спят,
где ни попало…
Дорога, размытая осенними ливнями, обратилась в сплошную топь; стада волов, которых прогоняют обыкновенно без разбора,
где ни попало, замесили ее и делали решительно непроходимою; стоило только зазеваться раз, чтобы окончательно посадить и лошадь и воз или самому завязнуть.
Неточные совпадения
Сюда! за мной! скорей! скорей! // Свечей побольше, фонарей! //
Где домовые? Ба! знакомые всё лица! // Дочь, Софья Павловна! страмница! // Бесстыдница!
где! с кем!
Ни дать
ни взять она, // Как мать ее, покойница жена. // Бывало, я с дражайшей половиной // Чуть врознь — уж где-нибудь с мужчиной! // Побойся бога, как? чем он тебя прельстил? // Сама его безумным называла! // Нет! глупость на меня и слепота
напала! // Всё это заговор, и в заговоре был // Он сам, и гости все. За что я так наказан!..
Ходили темные слухи, что состоял он когда-то у кого-то в камердинерах; но кто он, откуда он, чей сын, как
попал в число шумихинских подданных, каким образом добыл мухояровый, с незапамятных времен носимый им кафтан,
где живет, чем живет, — об этом решительно никто не имел
ни малейшего понятия, да и, правду сказать, никого не занимали эти вопросы.
Где ты
ни проскачешь, тур, шеломом // Золотым посвечивая, там // Шишаки земель аварских с громом //
Падают, разбиты пополам.
«На берег кому угодно! — говорят часу во втором, — сейчас шлюпка идет». Нас несколько человек село в катер, все в белом, — иначе под этим солнцем показаться нельзя — и поехали, прикрывшись холстинным тентом; но и то жарко: выставишь нечаянно руку, ногу, плечо — жжет. Голубая вода не струится нисколько; суда, мимо которых мы ехали, будто
спят:
ни малейшего движения на них; на палубе
ни души. По огромному заливу кое-где ползают лодки, как сонные мухи.
«Какое наслаждение, после долгого странствования по морю, лечь
спать на берегу в постель, которая не качается,
где со столика ничего не
упадет,
где над вашей головой не загремит
ни бизань-шкот,
ни грота-брас,
где ничто не шелохнется!..» — думал я… и вдруг вспомнил, что здесь землетрясения — обыкновенное, ежегодное явление. Избави Боже от такой качки!