Неточные совпадения
— Если все свести на нужное и серьезное, — продолжал Райский, — куда как жизнь будет бедна, скучна! Только что человек выдумал, прибавил к ней — то и красит ее.
В отступлениях от
порядка, от формы, от ваших скучных правил только и есть отрады…
Опекуну она не давала сунуть носа
в ее дела и, не признавая никаких документов, бумаг, записей и актов, поддерживала
порядок, бывший при последних владельцах, и отзывалась
в ответ на письма опекуна, что все акты, записи и документы записаны у ней на совести, и она отдаст отчет внуку, когда он вырастет, а до тех пор, по словесному завещанию отца и матери его, она полная хозяйка.
Бабушка с княгиней пила кофе, Райский смотрел на комнаты, на портреты, на мебель и на весело глядевшую
в комнаты из сада зелень; видел расчищенную дорожку, везде чистоту, чопорность,
порядок: слушал, как во всех комнатах попеременно пробили с полдюжины столовых, стенных, бронзовых и малахитовых часов; рассматривал портрет косого князя,
в красной ленте, самой княгини, с белой розой
в волосах, с румянцем, живыми глазами, и сравнивал с оригиналом.
Уродство
в мужчине — это экономия, сдержанность,
порядок. Скупой
в ее глазах — изверг.
В детскую она не ходила, но
порядок был такой, как будто она там жила.
Он с гордостью показывал ему ряды полок до потолка, кругом всего кабинета, и книги
в блестящем
порядке.
Ему любо было пока возиться и с бабушкой: отдавать свою волю
в ее опеку и с улыбкой смотреть и слушать, как она учила его уму-разуму,
порядку, остерегала от пороков и соблазнов, старалась свести его с его «цыганских» понятий о жизни на свою крепкую, житейскую мудрость.
Он приветствовал смелые шаги искусства, рукоплескал новым откровениям и открытиям, видоизменяющим, но не ломающим жизнь, праздновал естественное, но не насильственное рождение новых ее требований, как праздновал весну с новой зеленью, не провожая бесплодной и неблагодарной враждой отходящего
порядка и отживающих начал, веря
в их историческую неизбежность и неопровержимую, преемственную связь с «новой весенней зеленью», как бы она нова и ярко-зелена ни была.
Сама Бережкова,
в шелковом платье,
в чепце на затылке и
в шали, сидела на диване. Около нее, полукружием
в креслах, по
порядку сидели гости.
— Я только, как полицмейстер, смотрю, чтоб снаружи все шло своим
порядком, а
в дома не вхожу, пока не позовут, — прибавила Татьяна Марковна.
Через неделю после радостного события все
в доме пришло
в прежний
порядок. Мать Викентьева уехала к себе, Викентьев сделался ежедневным гостем и почти членом семьи. И он, и Марфенька не скакали уже. Оба были сдержаннее, и только иногда живо спорили, или пели, или читали вдвоем.
Между тем
в доме у Татьяны Марковны все шло своим
порядком. Отужинали и сидели
в зале, позевывая. Ватутин рассыпался
в вежливостях со всеми, даже с Полиной Карповной, и с матерью Викентьева, шаркая ножкой, любезничая и глядя так на каждую женщину, как будто готов был всем ей пожертвовать. Он говорил, что дамам надо стараться делать «приятности».
Между тем, отрицая
в человеке человека — с душой, с правами на бессмертие, он проповедовал какую-то правду, какую-то честность, какие-то стремления к лучшему
порядку, к благородным целям, не замечая, что все это делалось ненужным при том, указываемом им, случайном
порядке бытия, где люди, по его словам, толпятся, как мошки
в жаркую погоду
в огромном столбе, сталкиваются, мятутся, плодятся, питаются, греются и исчезают
в бестолковом процессе жизни, чтоб завтра дать место другому такому же столбу.
Все пришло
в прежний
порядок. Именины Веры, по ее желанию, прошли незаметно. Ни Марфенька, ни Викентьевы не приехали с той стороны. К ним послан был нарочный сказать, что Вера Васильевна не так здорова и не выходит из комнаты.
В этом, пожалуй, он был сам виноват (снисходительно обвинял Марк себя), усвоив условия и формы общежития, которые он называл свободными и разумными, презирая всяким принятым
порядком, и которые город этот не признавал такими.
Скорее в обморок, теперь оно
в порядке, // Важнее давишной причина есть тому, // Вот наконец решение загадке! // Вот я пожертвован кому! // Не знаю, как в себе я бешенство умерил! // Глядел, и видел, и не верил! // А милый, для кого забыт // И прежний друг, и женский страх и стыд, — // За двери прячется, боится быть в ответе. // Ах! как игру судьбы постичь? // Людей с душой гонительница, бич! — // Молчалины блаженствуют на свете!
Неточные совпадения
Ей нравится
порядок стройный // Олигархических бесед, // И холод гордости спокойной, // И эта смесь чинов и лет. // Но это кто
в толпе избранной // Стоит безмолвный и туманный? // Для всех он кажется чужим. // Мелькают лица перед ним, // Как ряд докучных привидений. // Что, сплин иль страждущая спесь //
В его лице? Зачем он здесь? // Кто он таков? Ужель Евгений? // Ужели он?.. Так, точно он. // — Давно ли к нам он занесен?
Траги-нервических явлений, // Девичьих обмороков, слез // Давно терпеть не мог Евгений: // Довольно их он перенес. // Чудак, попав на пир огромный, // Уж был сердит. Но, девы томной // Заметя трепетный порыв, // С досады взоры опустив, // Надулся он и, негодуя, // Поклялся Ленского взбесить // И уж
порядком отомстить. // Теперь, заране торжествуя, // Он стал чертить
в душе своей // Карикатуры всех гостей.
Ее тревожит сновиденье. // Не зная, как его понять, // Мечтанья страшного значенье // Татьяна хочет отыскать. // Татьяна
в оглавленье кратком // Находит азбучным
порядком // Слова: бор, буря, ведьма, ель, // Еж, мрак, мосток, медведь, метель // И прочая. Ее сомнений // Мартын Задека не решит; // Но сон зловещий ей сулит // Печальных много приключений. // Дней несколько она потом // Всё беспокоилась о том.
Один среди своих владений, // Чтоб только время проводить, // Сперва задумал наш Евгений //
Порядок новый учредить. //
В своей глуши мудрец пустынный, // Ярем он барщины старинной // Оброком легким заменил; // И раб судьбу благословил. // Зато
в углу своем надулся, // Увидя
в этом страшный вред, // Его расчетливый сосед; // Другой лукаво улыбнулся, // И
в голос все решили так, // Что он опаснейший чудак.
— Напротив, всё
в наилучшем
порядке, и брат мой отличнейший хозяин.