Он пошел к Райскому. Татьяна Марковна и Вера услыхали их разговор, поспешили одеться и позвали обоих
пить чай, причем, конечно, Татьяна Марковна успела задержать их еще на час и предложила проект такого завтрака, что они погрозили уехать в ту же минуту, если она не ограничится одним бифштексом. Бифштексу предшествовала обильная закуска, а вслед за бифштексом явилась рыба, за рыбою жареная дичь. Дело доходило до пирожного, но они встали из-за стола и простились — не надолго.
Неточные совпадения
Чай и кофе
пила, непосредственно после барыни, Василиса, потом горничные и пожилой Яков. Кучерам, дворовым мужикам и старосте в праздники подносили по стакану вина, ради их тяжелой работы.
Звеневшие ключи
были от домашних шкафов, сундуков, ларцов и шкатулок, где хранились старинное богатое белье, полотна, пожелтевшие драгоценные кружева, брильянты, назначавшиеся внучкам в приданое, а главное — деньги. От
чая, сахара, кофе и прочей провизии ключи
были у Василисы.
Принесли
чай, кофе, наконец, завтрак. Как ни отговаривался Райский, но должен
был приняться за все: это
было одно средство успокоить бабушку и не испортить ей утро.
— До ужина еще полдник
будет: за
чаем простоквашу подают; что лучше вы любите, творог со сливками… или…
— Вот эти суда посуду везут, — говорила она, — а это расшивы из Астрахани плывут. А вот, видите, как эти домики окружило водой? Там бурлаки живут. А вон, за этими двумя горками, дорога идет к попадье. Там теперь Верочка. Как там хорошо, на берегу! В июле мы
будем ездить на остров,
чай пить. Там бездна цветов.
— Пойдемте на крыльцо, в садик,
чай пить! — сказала Татьяна Марковна.
Райский разобрал чемодан и вынул подарки: бабушке он привез несколько фунтов отличного
чаю, до которого она
была большая охотница, потом нового изобретения кофейник с машинкой и шелковое платье темно-коричневого цвета. Сестрам по браслету, с вырезанными шифрами. Титу Никонычу замшевую фуфайку и панталоны, как просила бабушка, и кусок морского каната класть в уши, как просил он.
У ней
есть шкафик, где всегда спрятан изюм, чернослив, конфекты. Она разливает
чай и вообще присматривает за хозяйством.
То и дело просит у бабушки чего-нибудь: холста, коленкору, сахару,
чаю, мыла. Девкам дает старые платья, велит держать себя чисто. К слепому старику носит чего-нибудь лакомого
поесть или даст немного денег. Знает всех баб, даже рабятишек по именам, последним покупает башмаки, шьет рубашонки и крестит почти всех новорожденных.
— Очень часто: вот что-то теперь пропал. Не уехал ли в Колчино, к maman? Надо его побранить, что, не сказавшись, уехал. Бабушка выговор ему сделает: он боится ее… А когда он здесь — не посидит смирно: бегает,
поет. Ах, какой он шалун! И как много кушает! Недавно большую, пребольшую сковороду грибов съел! Сколько булочек скушает за
чаем! Что ни дай, все скушает. Бабушка очень любит его за это. Я тоже его…
Вчера она досидела до конца вечера в кабинете Татьяны Марковны: все
были там, и Марфенька, и Тит Никонович. Марфенька работала, разливала
чай, потом играла на фортепиано. Вера молчала, и если ее спросят о чем-нибудь, то отвечала, но сама не заговаривала. Она
чаю не
пила, за ужином раскопала два-три блюда вилкой, взяла что-то в рот, потом съела ложку варенья и тотчас после стола ушла спать.
Между тем они трое почти
были неразлучны, то
есть Райский, бабушка и Марфенька. После
чаю он с час сидел у Татьяны Марковны в кабинете, после обеда так же, а в дурную погоду — и по вечерам.
Чай он
пил с ромом, за ужином опять
пил мадеру, и когда все гости ушли домой, а Вера с Марфенькой по своим комнатам, Опенкин все еще томил Бережкову рассказами о прежнем житье-бытье в городе, о многих стариках, которых все забыли, кроме его, о разных событиях доброго старого времени, наконец, о своих домашних несчастиях, и все прихлебывал холодный
чай с ромом или просил рюмочку мадеры.
— А вот теперь Амур там взяли у китайцев; тоже страна богатая —
чай у нас
будет свой, некупленный: выгодно и приятно… — начал он опять свое.
Так она волновалась, смотрела пристально и подозрительно на Веру, когда та приходила к обеду и к
чаю, пробовала
было последить за ней по саду, но та, заметив бабушку издали, прибавляла шагу и
была такова!
На третий день Вера совсем не пришла к
чаю, а потребовала его к себе. Когда же бабушка прислала за ней «послушать книжку», Веры не
было дома: она ушла гулять.
Райский почти не спал целую ночь и на другой день явился в кабинет бабушки с сухими и горячими глазами. День
был ясный. Все собрались к
чаю. Вера весело поздоровалась с ним. Он лихорадочно пожал ей руку и пристально поглядел ей в глаза. Она — ничего, ясна и покойна…
— Ну, кто — Маркушка: я
чаю,
есть хочет. Ведь ты говоришь, что застал его там…
Прошло два дня. По утрам Райский не видал почти Веру наедине. Она приходила обедать,
пила вечером вместе со всеми
чай, говорила об обыкновенных предметах, иногда только казалась утомленною.
Только окна Райского не
были освещены. Он ушел тотчас после обеда и не возвращался к
чаю.
Про Веру сказали тоже, когда послали ее звать к
чаю, что она не придет. А ужинать просила оставить ей, говоря, что пришлет, если захочет
есть. Никто не видал, как она вышла, кроме Райского.
Неточные совпадения
Богат, хорош собою, Ленский // Везде
был принят как жених; // Таков обычай деревенский; // Все дочек прочили своих // За полурусского соседа; // Взойдет ли он, тотчас беседа // Заводит слово стороной // О скуке жизни холостой; // Зовут соседа к самовару, // А Дуня разливает
чай, // Ей шепчут: «Дуня, примечай!» // Потом приносят и гитару; // И запищит она (Бог мой!): // Приди в чертог ко мне златой!..
Тут
был на эпиграммы падкий, // На всё сердитый господин: // На
чай хозяйский слишком сладкий, // На плоскость дам, на тон мужчин, // На толки про роман туманный, // На вензель, двум сестрицам данный, // На ложь журналов, на войну, // На снег и на свою жену. //……………………………………
Но муж любил ее сердечно, // В ее затеи не входил, // Во всем ей веровал беспечно, // А сам в халате
ел и
пил; // Покойно жизнь его катилась; // Под вечер иногда сходилась // Соседей добрая семья, // Нецеремонные друзья, // И потужить, и позлословить, // И посмеяться кой о чем. // Проходит время; между тем // Прикажут Ольге
чай готовить, // Там ужин, там и спать пора, // И гости едут со двора.
— Вот какая просьба: у тебя
есть,
чай, много умерших крестьян, которые еще не вычеркнуты из ревизии?
Он думал о благополучии дружеской жизни, о том, как бы хорошо
было жить с другом на берегу какой-нибудь реки, потом чрез эту реку начал строиться у него мост, потом огромнейший дом с таким высоким бельведером, [Бельведер — буквально: прекрасный вид; здесь: башня на здании.] что можно оттуда видеть даже Москву и там
пить вечером
чай на открытом воздухе и рассуждать о каких-нибудь приятных предметах.