«Да, если это так, — думала Вера, — тогда не стоит работать над собой, чтобы к концу жизни стать лучше, чище, правдивее, добрее. Зачем? Для обихода на несколько десятков лет? Для этого надо запастись, как муравью зернами на зиму, обиходным уменьем жить, такою честностью, которой — синоним ловкость, такими зернами, чтоб хватило на жизнь, иногда очень короткую, чтоб было тепло, удобно… Какие же идеалы для муравьев? Нужны муравьиные добродетели… Но так ли это? Где доказательства?»
Все ему наскучило и опостылело, и он лежал на боку, с полным сознательным презрением к «муравьиной работе людей», убивающихся и суетящихся бог весть из-за чего…
В нем было упорство муравьиное: у муравьев разорите гнездо, и они тотчас же вновь начнут созидать его, разорите другой раз — и другой раз начнут, и так далее без усталости.
Сначала кажется, что в этой серой муравьиной суете нет никакого порядка, но опытный взгляд заметит, как из нее образуются мало-помалу густые кучки и как постепенно каждая кучка развертывается в длинный правильный строй.
Муравьиная суета людей, крики, стук не будят большого человека, лёжа в небо лицом, он храпит, как тупая пила, — землекоп идёт прочь, оглядываясь, мигая, как ушибленный по голове.
При употреблении крапивы в пищу лучше всего использовать крапиву двудомную – в клеточном соке её волосков содержится меньшее количество муравьиной кислоты, поэтому она не такая жгучая, как вышеописанное растение.
Чтобы стать таким крупным насекомым, личинке нужно много есть. Поэтому личинки муравьиного льва выкапывают такую воронку и сидят на дне с открытым ртом.
У высокой муравьиной кучи на лесной светлой полянке ковром рассыпались знакомые лесные цветы.
При употреблении крапивы в пищу лучше всего использовать крапиву двудомную – в клеточном соке её волосков содержится меньшее количество муравьиной кислоты, поэтому она не такая жгучая, как вышеописанное растение.
Чтобы стать таким крупным насекомым, личинке нужно много есть. Поэтому личинки муравьиного льва выкапывают такую воронку и сидят на дне с открытым ртом.