Зато внизу, у Николая Васильевича, был полный беспорядок. Старые предания мешались там с следами современного комфорта. Подле тяжелого буля стояла откидная кушетка от Гамбса, высокий готический камин прикрывался ширмами с картинами фоблазовских нравов, на столах часто утро заставало остатки ужина, на диване можно было найти иногда женскую перчатку, ботинку, в уборной его — целый магазин косметических снадобьев.
Тут Амалия Ивановна, рассвирепев окончательно и ударяя кулаком по столу, принялась визжать, что она Амаль-Иван, а не Людвиговна, что ее фатер «зваль Иоган и что он буль бурмейстер», а что фатер Катерины Ивановны «совсем никогда буль бурмейстер».
Любим Карпыч. Гур, гур, гур… буль, буль, буль!.. С пальцем девять, с огурцом пятнадцать!.. Приятелю! (Протягивает руку Коршунову.) Наше вам-с!.. Тысячу лет со днем не видались! Как поживаете?
На большой круглой печке, где давно уже не разводили огня, стоят прекрасные часы в стиле буль; их потускневшие стёкла, ставшие радужными от сырости, отсвечивают в полумраке металлическим блеском.
В итоге получилась порода буль энд терьер, представители которой заимствовали стремительность от терьера и выносливость от бульдога.
На большой круглой печке, где давно уже не разводили огня, стоят прекрасные часы в стиле буль; их потускневшие стёкла, ставшие радужными от сырости, отсвечивают в полумраке металлическим блеском.