Неточные совпадения
— И не дай Бог! — продолжал Захар, — убьет когда-нибудь человека; ей-богу, до смерти убьет! И ведь за всяку безделицу норовит выругать лысым… уж не хочется договаривать. А вот сегодня так новое выдумал: «ядовитый»,
говорит! Поворачивается же язык-то!..
— Не брани меня, Андрей, а лучше в самом деле помоги! — начал он со вздохом. — Я сам мучусь этим; и если б ты посмотрел и послушал меня вот хоть бы сегодня, как я сам копаю себе могилу и оплакиваю себя, у тебя бы упрек не сошел с
языка. Все знаю, все понимаю, но силы и воли нет. Дай мне своей воли и ума и веди меня куда хочешь. За тобой я, может быть, пойду, а один не сдвинусь с места. Ты правду
говоришь: «Теперь или никогда больше». Еще год — поздно будет!
Одни считали ее простой, недальней, неглубокой, потому что не сыпались с
языка ее ни мудрые сентенции о жизни, о любви, ни быстрые, неожиданные и смелые реплики, ни вычитанные или подслушанные суждения о музыке и литературе:
говорила она мало, и то свое, не важное — и ее обходили умные и бойкие «кавалеры»; небойкие, напротив, считали ее слишком мудреной и немного боялись. Один Штольц
говорил с ней без умолка и смешил ее.
— Странно! — заметил он. — Вы злы, а взгляд у вас добрый. Недаром
говорят, что женщинам верить нельзя: они лгут и с умыслом —
языком и без умысла — взглядом, улыбкой, румянцем, даже обмороками…
Она иногда читала, никогда не писала, но
говорила хорошо, впрочем, больше по-французски. Однако ж она тотчас заметила, что Обломов не совсем свободно владеет французским
языком, и со второго дня перешла на русскую речь.
— Представь, — начал он, — сердце у меня переполнено одним желанием, голова — одной мыслью, но воля,
язык не повинуются мне: хочу
говорить, и слова нейдут с
языка. А ведь как просто, как… Помоги мне, Ольга.
— Ты здесь, Боже мой! У меня? —
говорил он, и вдохновенный взгляд заменился робким озираньем по сторонам. Горячая речь не шла больше с
языка.
Хорошо. Отчего же, когда Обломов, выздоравливая, всю зиму был мрачен, едва
говорил с ней, не заглядывал к ней в комнату, не интересовался, что она делает, не шутил, не смеялся с ней — она похудела, на нее вдруг пал такой холод, такая нехоть ко всему: мелет она кофе — и не помнит, что делает, или накладет такую пропасть цикория, что пить нельзя — и не чувствует, точно
языка нет. Не доварит Акулина рыбу, разворчатся братец, уйдут из-за стола: она, точно каменная, будто и не слышит.
— За баранину и за
язык! Илья,
говори, что у тебя делается? Что это за история: брат переехал, хозяйство пошло плохо… Тут что-то неловко. Сколько ты должен?
Анисья стала еще живее прежнего, потому что работы стало больше: все она движется, суетится, бегает, работает, все по слову хозяйки. Глаза у ней даже ярче, и нос, этот говорящий нос, так и выставляется прежде всей ее особы, так и рдеет заботой, мыслями, намерениями, так и
говорит, хотя
язык и молчит.
Галактион вскочил со стула и посмотрел на отца совсем дикими глазами. О, как он сейчас его ненавидел, органически ненавидел вот за эту безжалостность, за смех, за самоуверенность, — ведь это была его собственная несчастная судьба, которая смеялась над ним в глаза. Потом у него все помутилось в голове. Ему так много было нужно сказать отцу, а выходило совсем другое, и
язык говорил не то. Галактион вдруг обессилел и беспомощно посмотрел кругом, точно искал поддержки.
Ему мерещится то талия, которой он касался руками, то томный, продолжительный взор, который бросили ему, уезжая, то горячее дыхание, от которого он таял в вальсе, или разговор вполголоса у окна, под рев мазурки, когда взоры так искрились,
язык говорил бог знает что.
Неточные совпадения
Александр Петрович имел дар слышать природу русского человека и знал
язык, которым нужно
говорить с ним.
Француз или немец век не смекнет и не поймет всех его особенностей и различий; он почти тем же голосом и тем же
языком станет
говорить и с миллионщиком, и с мелким табачным торгашом, хотя, конечно, в душе поподличает в меру перед первым.
Я понял его: бедный старик, в первый раз от роду, может быть, бросил дела службы для собственной надобности,
говоря языком бумажным, — и как же он был награжден!
Тут несколько точек, ибо рассудок уже ничего не
говорит, а
говорят большею частью:
язык, глаза и вслед за ними сердце, если оно имеется.
— Нельзя же было кричать на все комнаты о том, что мы здесь
говорили. Я вовсе не насмехаюсь; мне только
говорить этим
языком надоело. Ну куда вы такая пойдете? Или вы хотите предать его? Вы его доведете до бешенства, и он предаст себя сам. Знайте, что уж за ним следят, уже попали на след. Вы только его выдадите. Подождите: я видел его и
говорил с ним сейчас; его еще можно спасти. Подождите, сядьте, обдумаем вместе. Я для того и звал вас, чтобы
поговорить об этом наедине и хорошенько обдумать. Да сядьте же!