— Послушайте, — повторил он расстановисто, почти шепотом, — я не знаю, что такое барщина, что такое сельский труд,
что значит бедный мужик, что богатый; не знаю, что значит четверть ржи или овса, что она стоит, в каком месяце и что сеют и жнут, как и когда продают; не знаю, богат ли я или беден, буду ли я через год сыт или буду нищий — я ничего не знаю! — заключил он с унынием, выпустив борты вицмундира и отступая от Ивана Матвеевича, — следовательно, говорите и советуйте мне, как ребенку…
Неточные совпадения
— Извергнуть из гражданской среды! — вдруг заговорил вдохновенно Обломов, встав перед Пенкиным. — Это
значит забыть,
что в этом негодном сосуде присутствовало высшее начало;
что он испорченный человек, но все человек же, то есть вы сами. Извергнуть! А как вы извергнете из круга человечества, из лона природы, из милосердия Божия? — почти крикнул он с пылающими глазами.
— А тем,
что приехал в нашу губернию в одном сюртуке да в башмаках, в сентябре, а тут вдруг сыну наследство оставил —
что это
значит?
— А
что же это
значит, кончик-то чешется? — спросил сконфуженный Илья Иванович.
— В этом же углу лежат и замыслы твои «служить, пока станет сил, потому
что России нужны руки и головы для разработывания неистощимых источников (твои слова); работать, чтоб слаще отдыхать, а отдыхать —
значит жить другой, артистической, изящной стороной жизни, жизни художников, поэтов».
Что ему делать теперь? Идти вперед или остаться? Этот обломовский вопрос был для него глубже гамлетовского. Идти вперед — это
значит вдруг сбросить широкий халат не только с плеч, но и с души, с ума; вместе с пылью и паутиной со стен смести паутину с глаз и прозреть!
Вот
что он скажет! Это
значит идти вперед… И так всю жизнь! Прощай, поэтический идеал жизни! Это какая-то кузница, не жизнь; тут вечно пламя, трескотня, жар, шум… когда же пожить? Не лучше ли остаться?
«Верно, Андрей рассказал,
что на мне были вчера надеты чулки разные или рубашка наизнанку!» — заключил он и поехал домой не в духе и от этого предположения, и еще более от приглашения обедать, на которое отвечал поклоном:
значит, принял.
— Знаю… но
что она
значит?
«
Что ж бы это
значило? — с беспокойством думал он, — никого не было: как же так?»
— Да ведь мне тогда будет хорошо, если я полюблю другого:
значит, я буду счастлива! А вы говорите,
что «предвидите мое счастье впереди и готовы пожертвовать для меня всем, даже жизнью»?
Если ошибусь, если правда,
что я буду плакать над своей ошибкой, по крайней мере, я чувствую здесь (она приложила ладонь к сердцу),
что я не виновата в ней;
значит, судьба не хотела этого, Бог не дал.
Что же
значат эти слезы, упреки? Ужели хитрость? Но Ольга не хитра: это он ясно видел.
«Здорова ли она?
Что это
значит?» — думал Обломов, распечатывая письмо.
Сколько соображений — все для Обломова! Сколько раз загорались два пятна у ней на щеках! Сколько раз она тронет то тот, то другой клавиш, чтоб узнать, не слишком ли высоко настроено фортепьяно, или переложит ноты с одного места на другое! И вдруг нет его!
Что это
значит?
— Послушай, — сказала она, — тут есть какая-то ложь, что-то не то… Поди сюда и скажи все,
что у тебя на душе. Ты мог не быть день, два — пожалуй, неделю, из предосторожности, но все бы ты предупредил меня, написал. Ты знаешь, я уж не дитя и меня не так легко смутить вздором.
Что это все
значит?
Ведь это
значит,
что вы принадлежите не прошлому, не любви,
что вы свободны…
Что же это
значит? А то,
что другой год доходы с Обломовки, исправно присылаемые Штольцем, поступают на удовлетворение претензии по заемному письму, данному Обломовым хозяйке.
Обломов ушел к себе, думая,
что кто-нибудь пришел к хозяйке: мясник, зеленщик или другое подобное лицо. Такой визит сопровождался обыкновенно просьбами денег, отказом со стороны хозяйки, потом угрозой со стороны продавца, потом просьбами подождать со стороны хозяйки, потом бранью, хлопаньем дверей, калитки и неистовым скаканьем и лаем собаки — вообще неприятной сценой. Но подъехал экипаж —
что бы это
значило? Мясники и зеленщики в экипажах не ездят. Вдруг хозяйка, в испуге, вбежала к нему.
— Нет, Андрей, разве ее можно забыть? Это
значит забыть,
что я когда-то жил, был в раю… А теперь вот!.. — Он вздохнул. — Но где же она?
— Нет, вы не отказывайтесь, — настаивал он, — если вы не подпишете бумаги, то это
значит,
что Илья Ильич должен вам десять тысяч.
—
Что за рано! Мы раз двадцать взад и вперед прошли, а ведь отсюда до забора пятьдесят сажен,
значит, две версты.
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам от меня, //
Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
Неточные совпадения
Тут он приказал Селифану ехать поскорее и между тем подумал про себя: «Это, однако ж, хорошо,
что встретились похороны; говорят,
значит счастие, если встретишь покойника».
Что означало это почесыванье? и
что вообще оно
значит?
— Это, однако ж, странно, — сказала во всех отношениях приятная дама, —
что бы такое могли
значить эти мертвые души? Я, признаюсь, тут ровно ничего не понимаю. Вот уже во второй раз я все слышу про эти мертвые души; а муж мой еще говорит,
что Ноздрев врет; что-нибудь, верно же, есть.
Никак не мог он понять,
что бы
значило,
что ни один из городских чиновников не приехал к нему хоть бы раз наведаться о здоровье, тогда как еще недавно то и дело стояли перед гостиницей дрожки — то почтмейстерские, то прокурорские, то председательские.
— В самом слове нет ничего оскорбительного, — сказал Тентетников, — но в смысле слова, но в голосе, с которым сказано оно, заключается оскорбленье. Ты — это
значит: «Помни,
что ты дрянь; я принимаю тебя потому только,
что нет никого лучше, а приехала какая-нибудь княжна Юзякина, — ты знай свое место, стой у порога». Вот
что это
значит!