Неточные совпадения
— А где немцы сору возьмут, — вдруг возразил Захар. — Вы поглядите-ка, как они живут! Вся семья целую неделю кость гложет. Сюртук
с плеч отца переходит на сына, а
с сына опять на отца. На жене и дочерях платьишки коротенькие: всё поджимают под себя ноги, как гусыни… Где им сору взять? У них нет этого вот, как у нас, чтоб в шкапах лежала по годам куча старого изношенного
платья или набрался целый угол корок хлеба за зиму… У них и корка зря не валяется: наделают сухариков да
с пивом и выпьют!
запел он и сел, забывшись, на кресло, но вдруг вскочил и стал отирать пыль
с платья.
Он был взяточник в душе, по теории, ухитрялся брать взятки, за неимением дел и просителей,
с сослуживцев,
с приятелей, Бог знает как и за что — заставлял, где и кого только мог, то хитростью, то назойливостью, угощать себя, требовал от всех незаслуженного уважения, был придирчив. Его никогда не смущал стыд за поношенное
платье, но он не чужд был тревоги, если в перспективе дня не было у него громадного обеда,
с приличным количеством вина и водки.
Там есть и добрая волшебница, являющаяся у нас иногда в виде щуки, которая изберет себе какого-нибудь любимца, тихого, безобидного, другими словами, какого-нибудь лентяя, которого все обижают, да и осыпает его, ни
с того ни
с сего, разным добром, а он знай кушает себе да наряжается в готовое
платье, а потом женится на какой-нибудь неслыханной красавице, Милитрисе Кирбитьевне.
—
Платье несу к портнихе; послала щеголиха-то моя: вишь, широко! А как станем
с Дуняшей тушу-то стягивать, так руками после дня три делать ничего нельзя: все обломаешь! Ну, мне пора. Прощайте, пока.
— А вы-то
с барином голь проклятая, жиды, хуже немца! — говорил он. — Дедушка-то, я знаю, кто у вас был: приказчик
с толкучего. Вчера гости-то вышли от вас вечером, так я подумал, не мошенники ли какие забрались в дом: жалость смотреть! Мать тоже на толкучем торговала крадеными да изношенными
платьями.
Двери размахиваются, и толпа мужиков, баб, мальчишек вторгается в сад. В самом деле, привели Андрея — но в каком виде: без сапог,
с разорванным
платьем и
с разбитым носом или у него самого, или у другого мальчишки.
Она его обмоет, переменит белье,
платье, и Андрюша полсутки ходит таким чистеньким, благовоспитанным мальчиком, а к вечеру, иногда и к утру, опять его кто-нибудь притащит выпачканного, растрепанного, неузнаваемого, или мужики привезут на возу
с сеном, или, наконец,
с рыбаками приедет он на лодке, заснувши на неводу.
Захар только отвернется куда-нибудь, Анисья смахнет пыль со столов,
с диванов, откроет форточку, поправит шторы, приберет к месту кинутые посреди комнаты сапоги, повешенные на парадных креслах панталоны, переберет все
платья, даже бумаги, карандаши, ножичек, перья на столе — все положит в порядке; взобьет измятую постель, поправит подушки — и все в три приема; потом окинет еще беглым взглядом всю комнату, подвинет какой-нибудь стул, задвинет полуотворенный ящик комода, стащит салфетку со стола и быстро скользнет в кухню, заслыша скрипучие сапоги Захара.
Весь этот день был днем постепенного разочарования для Обломова. Он провел его
с теткой Ольги, женщиной очень умной, приличной, одетой всегда прекрасно, всегда в новом шелковом
платье, которое сидит на ней отлично, всегда в таких изящных кружевных воротничках; чепец тоже со вкусом сделан, и ленты прибраны кокетливо к ее почти пятидесятилетнему, но еще свежему лицу. На цепочке висит золотой лорнет.
Да наконец, если б она хотела уйти от этой любви — как уйти? Дело сделано: она уже любила, и скинуть
с себя любовь по произволу, как
платье, нельзя. «Не любят два раза в жизни, — думала она, — это, говорят, безнравственно…»
— А я-то! — задумчиво говорила она. — Я уж и забыла, как живут иначе. Когда ты на той неделе надулся и не был два дня — помнишь, рассердился! — я вдруг переменилась, стала злая. Бранюсь
с Катей, как ты
с Захаром; вижу, как она потихоньку плачет, и мне вовсе не жаль ее. Не отвечаю ma tante, не слышу, что она говорит, ничего не делаю, никуда не хочу. А только ты пришел, вдруг совсем другая стала. Кате подарила лиловое
платье…
— Неловко
с рукавами, — оправдывалась она, — нынче ведь вон какие пошли
платья, рукава все выпачкаешь.
А ты езди каждый день, как окаянный,
с утра к невесте, да все в палевых перчатках, чтоб у тебя
платье с иголочки было, чтоб ты не глядел скучно, чтоб не ел, не пил как следует, обстоятельно, а так, ветром бы жил да букетами!
Другой бы, по шляпке, по
платью, заметил, но он, просидев
с Ольгой целое утро, никогда не мог потом сказать, в каком она была
платье и шляпке.
— Не знаю, как и благодарить вас, — говорил Обломов, глядя на нее
с таким же удовольствием,
с каким утром смотрел на горячую ватрушку. — Очень, очень благодарен вам и в долгу не останусь, особенно у Маши: шелковых
платьев накуплю ей, как куколку одену.
Она надела белое
платье, скрыла под кружевами подаренный им браслет, причесалась, как он любит; накануне велела настроить фортепьяно и утром попробовала спеть Casta diva. И голос так звучен, как не был
с дачи. Потом стала ждать.
Он был более нежели небрежен в
платье, в белье:
платье носил по многим годам и тратил деньги на покупку нового
с отвращением и досадой, не развешивал его тщательно, а сваливал в угол, в кучу.
Из недели в неделю, изо дня в день тянулась она из сил, мучилась, перебивалась, продала шаль, послала продать парадное
платье и осталась в ситцевом ежедневном наряде:
с голыми локтями, и по воскресеньям прикрывала шею старой затасканной косынкой.
Если Захар заставал иногда там хозяйку
с какими-нибудь планами улучшений и очищений, он твердо объявлял, что это не женское дело разбирать, где и как должны лежать щетки, вакса и сапоги, что никому дела нет до того, зачем у него
платье лежит в куче на полу, а постель в углу за печкой, в пыли, что он носит
платье и спит на этой постели, а не она.
Обе они одеты каждая сообразно достоинству своего сана и должностей. У хозяйки завелся большой шкаф
с рядом шелковых
платьев, мантилий и салопов; чепцы заказывались на той стороне, чуть ли не на Литейной, башмаки не
с Апраксина, а из Гостиного двора, а шляпка — представьте, из Морской! И Анисья, когда отстряпает, а особенно в воскресенье, надевает шерстяное
платье.
Вон она, в темном
платье, в черном шерстяном платке на шее, ходит из комнаты в кухню, как тень, по-прежнему отворяет и затворяет шкафы, шьет, гладит кружева, но тихо, без энергии, говорит будто нехотя, тихим голосом, и не по-прежнему смотрит вокруг беспечно перебегающими
с предмета на предмет глазами, а
с сосредоточенным выражением,
с затаившимся внутренним смыслом в глазах.
Неточные совпадения
И ныне музу я впервые // На светский раут привожу; // На прелести ее степные //
С ревнивой робостью гляжу. // Сквозь тесный ряд аристократов, // Военных франтов, дипломатов // И гордых дам она скользит; // Вот села тихо и глядит, // Любуясь шумной теснотою, // Мельканьем
платьев и речей, // Явленьем медленным гостей // Перед хозяйкой молодою, // И темной рамою мужчин // Вкруг дам, как около картин.
Все было у них придумано и предусмотрено
с необыкновенною осмотрительностию; шея, плечи были открыты именно настолько, насколько нужно, и никак не дальше; каждая обнажила свои владения до тех пор, пока чувствовала по собственному убеждению, что они способны погубить человека; остальное все было припрятано
с необыкновенным вкусом: или какой-нибудь легонький галстучек из ленты, или шарф легче пирожного, известного под именем «поцелуя», эфирно обнимал шею, или выпущены были из-за плеч, из-под
платья, маленькие зубчатые стенки из тонкого батиста, известные под именем «скромностей».
Одна из них нарочно прошла мимо его, чтобы дать ему это заметить, и даже задела блондинку довольно небрежно толстым руло своего
платья, а шарфом, который порхал вокруг плеч ее, распорядилась так, что он махнул концом своим ее по самому лицу; в то же самое время позади его из одних дамских уст изнеслось вместе
с запахом фиалок довольно колкое и язвительное замечание.
В один мешочек отбирают всё целковики, в другой полтиннички, в третий четвертачки, хотя
с виду и кажется, будто бы в комоде ничего нет, кроме белья, да ночных кофточек, да нитяных моточков, да распоротого салопа, имеющего потом обратиться в
платье, если старое как-нибудь прогорит во время печения праздничных лепешек со всякими пряженцами [Пряженцы — «маленькие пирожки
с мясом и луком; подается к ним суп или бульон».
Тот и другая
с лаем понесли кольцами хвосты свои в переднюю, где гостья освобождалась от своего клока и очутилась в
платье модного узора и цвета и в длинных хвостах на шее: жасмины понеслись по всей комнате.