Неточные совпадения
Тарантьев смотрел на все угрюмо,
с полупрезрением,
с явным недоброжелательством ко всему окружающему, готовый бранить все и всех на свете, как будто какой-нибудь обиженный несправедливостью или непризнанный в каком-то достоинстве, наконец как гонимый судьбою сильный
характер, который недобровольно, неуныло покоряется ей.
Робкий, апатический
характер мешал ему обнаруживать вполне свою лень и капризы в чужих людях, в школе, где не делали исключений в пользу балованных сынков. Он по необходимости сидел в классе прямо, слушал, что говорили учителя, потому что другого ничего делать было нельзя, и
с трудом,
с потом, со вздохами выучивал задаваемые ему уроки.
Может быть, даже это чувство было в противоречии
с собственным взглядом Захара на личность Обломова, может быть, изучение
характера барина внушало другие убеждения Захару. Вероятно, Захар, если б ему объяснили о степени привязанности его к Илье Ильичу, стал бы оспаривать это.
На ее взгляд, во всей немецкой нации не было и не могло быть ни одного джентльмена. Она в немецком
характере не замечала никакой мягкости, деликатности, снисхождения, ничего того, что делает жизнь так приятною в хорошем свете,
с чем можно обойти какое-нибудь правило, нарушить общий обычай, не подчиниться уставу.
Выше всего он ставил настойчивость в достижении целей: это было признаком
характера в его глазах, и людям
с этой настойчивостью он никогда не отказывал в уважении, как бы ни были не важны их цели.
Чтоб сложиться такому
характеру, может быть, нужны были и такие смешанные элементы, из каких сложился Штольц. Деятели издавна отливались у нас в пять, шесть стереотипных форм, лениво, вполглаза глядя вокруг, прикладывали руку к общественной машине и
с дремотой двигали ее по обычной колее, ставя ногу в оставленный предшественником след. Но вот глаза очнулись от дремоты, послышались бойкие, широкие шаги, живые голоса… Сколько Штольцев должно явиться под русскими именами!
В этой комедии или трагедии, смотря по обстоятельствам, оба действующие лица являются почти всегда
с одинаковым
характером: мучителя или мучительницы и жертвы.
Он мысленно вел
с ней нескончаемый разговор и днем и ночью. К «Истории открытий и изобретений» он все примешивал какие-нибудь новые открытия в наружности или в
характере Ольги, изобретал случай нечаянно встретиться
с ней, послать книгу, сделать сюрприз.
Он,
с огнем опытности в руках, пускался в лабиринт ее ума,
характера и каждый день открывал и изучал все новые черты и факты, и все не видел дна, только
с удивлением и тревогой следил, как ее ум требует ежедневно насущного хлеба, как душа ее не умолкает, все просит опыта и жизни.
Но как же она думала: чем должно разрешиться это поклонение? Не может же оно всегда выражаться в этой вечной борьбе пытливости Штольца
с ее упорным молчанием. По крайней мере, предчувствовала ли она, что вся эта борьба его не напрасна, что он выиграет дело, в которое положил столько воли и
характера? Даром ли он тратит это пламя, блеск? Потонет ли в лучах этого блеска образ Обломова и той любви?..
Перед этим опасным противником у ней уж не было ни той силы воли и
характера, ни проницательности, ни уменья владеть собой,
с какими она постоянно являлась Обломову.
— Так, так, — перебил Иван, с каким-то вдруг азартом и видимо озлясь, что его перебили, — так, но у другой эта минута лишь вчерашнее впечатление, и только минута, а
с характером Катерины Ивановны эта минута — протянется всю ее жизнь.
— Знаю, не говорите — не от сердца, а по привычке. Она старуха хоть куда: лучше их всех тут, бойкая,
с характером, и был когда-то здравый смысл в голове. Теперь уж, я думаю, мозги-то размягчились!
Неточные совпадения
С такой неровностью в
характере,
с такими крупными, яркими противуположностями, он должен был неминуемо встретить по службе кучу неприятностей, вследствие которых и вышел в отставку, обвиняя во всем какую-то враждебную партию и не имея великодушия обвинить в чем-либо себя самого.
Счастлив писатель, который мимо
характеров скучных, противных, поражающих и печальною своею действительностью, приближается к
характерам, являющим высокое достоинство человека, который из великого омута ежедневно вращающихся образов избрал одни немногие исключения, который не изменял ни разу возвышенного строя своей лиры, не ниспускался
с вершины своей к бедным, ничтожным своим собратьям, и, не касаясь земли, весь повергался и в свои далеко отторгнутые от нее и возвеличенные образы.
Характера он был больше молчаливого, чем разговорчивого; имел даже благородное побуждение к просвещению, то есть чтению книг, содержанием которых не затруднялся: ему было совершенно все равно, похождение ли влюбленного героя, просто букварь или молитвенник, — он всё читал
с равным вниманием; если бы ему подвернули химию, он и от нее бы не отказался.
Гораздо легче изображать
характеры большого размера: там просто бросай краски со всей руки на полотно, черные палящие глаза, нависшие брови, перерезанный морщиною лоб, перекинутый через плечо черный или алый, как огонь, плащ — и портрет готов; но вот эти все господа, которых много на свете, которые
с вида очень похожи между собою, а между тем как приглядишься, увидишь много самых неуловимых особенностей, — эти господа страшно трудны для портретов.
С нашей стороны, если, точно, падет обвинение за бледность и невзрачность лиц и
характеров, скажем только то, что никогда вначале не видно всего широкого теченья и объема дела.