Неточные совпадения
В комнату вошел пожилой человек, в сером сюртуке,
с прорехою под мышкой, откуда торчал клочок рубашки, в сером же жилете,
с медными пуговицами,
с голым, как
колено, черепом и
с необъятно широкими и густыми русыми
с проседью бакенбардами, из которых каждой стало бы
на три бороды.
В горькие минуты он страдает от забот, перевертывается
с боку
на бок, ляжет лицом вниз, иногда даже совсем потеряется; тогда он встанет
с постели
на колени и начнет молиться жарко, усердно, умоляя небо отвратить как-нибудь угрожающую бурю.
Несмотря, однако ж,
на эту наружную угрюмость и дикость, Захар был довольно мягкого и доброго сердца. Он любил даже проводить время
с ребятишками.
На дворе, у ворот, его часто видели
с кучей детей. Он их мирит, дразнит, устроивает игры или просто сидит
с ними, взяв одного
на одно
колено, другого
на другое, а сзади шею его обовьет еще какой-нибудь шалун руками или треплет его за бакенбарды.
Мать возьмет голову Илюши, положит к себе
на колени и медленно расчесывает ему волосы, любуясь мягкостью их и заставляя любоваться и Настасью Ивановну, и Степаниду Тихоновну, и разговаривает
с ними о будущности Илюши, ставит его героем какой-нибудь созданной ею блистательной эпопеи. Те сулят ему золотые горы.
Минут через десять Штольц вышел одетый, обритый, причесанный, а Обломов меланхолически сидел
на постели, медленно застегивая грудь рубашки и не попадая пуговкой в петлю. Перед ним
на одном
колене стоял Захар
с нечищеным сапогом, как
с каким-нибудь блюдом, готовясь надевать и ожидая, когда барин кончит застегиванье груди.
Отчего по ночам, не надеясь
на Захара и Анисью, она просиживала у его постели, не спуская
с него глаз, до ранней обедни, а потом, накинув салоп и написав крупными буквами
на бумажке: «Илья», бежала в церковь, подавала бумажку в алтарь, помянуть за здравие, потом отходила в угол, бросалась
на колени и долго лежала, припав головой к полу, потом поспешно шла
на рынок и
с боязнью возвращалась домой, взглядывала в дверь и шепотом спрашивала у Анисьи...
— Вы хотите, чтоб я не спала всю ночь? — перебила она, удерживая его за руку и сажая
на стул. — Хотите уйти, не сказав, что это… было, что я теперь, что я… буду. Пожалейте, Андрей Иваныч: кто же мне скажет? Кто накажет меня, если я стою, или… кто простит? — прибавила она и взглянула
на него
с такой нежной дружбой, что он бросил шляпу и чуть сам не бросился пред ней
на колени.
Ольга, при этом имени, вдруг опустила руки
с вышиваньем
на колени, откинула голову назад и глубоко задумалась. Восклицание вызвало воспоминание.
Неточные совпадения
Плюшкин приласкал обоих внуков и, посадивши их к себе одного
на правое
колено, а другого
на левое, покачал их совершенно таким образом, как будто они ехали
на лошадях, кулич и халат взял, но дочери решительно ничего не дал;
с тем и уехала Александра Степановна.
Река то, верная своим высоким берегам, давала вместе
с ними углы и
колена по всему пространству, то иногда уходила от них прочь, в луга, затем, чтобы, извившись там в несколько извивов, блеснуть, как огонь, перед солнцем, скрыться в рощи берез, осин и ольх и выбежать оттуда в торжестве, в сопровожденье мостов, мельниц и плотин, как бы гонявшихся за нею
на всяком повороте.
Через несколько минут он был уже возле нас; он едва мог дышать; пот градом катился
с лица его; мокрые клочки седых волос, вырвавшись из-под шапки, приклеились ко лбу его;
колени его дрожали… он хотел кинуться
на шею Печорину, но тот довольно холодно, хотя
с приветливой улыбкой, протянул ему руку.
Он стал
на колени возле кровати, приподнял ее голову
с подушки и прижал свои губы к ее холодеющим губам; она крепко обвила его шею дрожащими руками, будто в этом поцелуе хотела передать ему свою душу…
Как это случилось, он и сам не знал, но вдруг что-то как бы подхватило его и как бы бросило к ее ногам. Он плакал и обнимал ее
колени. В первое мгновение она ужасно испугалась, и все лицо ее помертвело. Она вскочила
с места и, задрожав, смотрела
на него. Но тотчас же, в тот же миг она все поняла. В глазах ее засветилось бесконечное счастье; она поняла, и для нее уже не было сомнения, что он любит, бесконечно любит ее, и что настала же, наконец, эта минута…