Неточные совпадения
— Это я по сырости поеду! И чего я там не видал? Вон дождь
собирается, пасмурно
на дворе, — лениво говорил Обломов.
Захар, заперев дверь за Тарантьевым и Алексеевым, когда они ушли, не садился
на лежанку, ожидая, что барин сейчас позовет его, потому что слышал, как тот
сбирался писать. Но в кабинете Обломова все было тихо, как в могиле.
Там нашли однажды собаку, признанную бешеною потому только, что она бросилась от людей прочь, когда
на нее
собрались с вилами и топорами, исчезла где-то за горой; в овраг свозили падаль; в овраге предполагались и разбойники, и волки, и разные другие существа, которых или в том краю, или совсем
на свете не было.
Вскоре из кухни торопливо пронес человек, нагибаясь от тяжести, огромный самовар. Начали
собираться к чаю: у кого лицо измято и глаза заплыли слезами; тот належал себе красное пятно
на щеке и висках; третий говорит со сна не своим голосом. Все это сопит, охает, зевает, почесывает голову и разминается, едва приходя в себя.
Дамы начали смеяться и перешептываться; некоторые из мужчин улыбались; готовился опять взрыв хохота, но в эту минуту в комнате раздалось в одно время как будто ворчанье собаки и шипенье кошки, когда они
собираются броситься друг
на друга. Это загудели часы.
Когда, отдохнув после трудного обеда, все
собрались к чаю, вдруг пришел воротившийся из города обломовский мужик, и уж он доставал, доставал из-за пазухи, наконец насилу достал скомканное письмо
на имя Ильи Иваныча Обломова.
Наконец не вытерпели, и
на четвертый день,
собравшись толпой, с смущением распечатали. Обломов взглянул
на подпись.
На празднике опять зашла речь о письме. Илья Иванович
собрался совсем писать. Он удалился в кабинет, надел очки и сел к столу.
У него от злости недоставало голоса, чтобы окончательно уничтожить своего противника. Он остановился
на минуту, чтоб
собраться с силами и придумать ядовитое слово, но не придумал от избытка скопившейся желчи.
Между тем около
собралась кучка любопытных соседей посмотреть, с разинутыми ртами, как управляющий отпустит сына
на чужую сторону.
Собираются на обед,
на вечер, как в должность, без веселья, холодно, чтоб похвастать поваром, салоном, и потом под рукой осмеять, подставить ногу один другому.
— Да… да… — говорил Обломов, беспокойно следя за каждым словом Штольца, — помню, что я, точно… кажется… Как же, — сказал он, вдруг вспомнив прошлое, — ведь мы, Андрей,
сбирались сначала изъездить вдоль и поперек Европу, исходить Швейцарию пешком, обжечь ноги
на Везувии, спуститься в Геркулан. С ума чуть не сошли! Сколько глупостей!..
Гордость его страдала, и он мрачно обращался с женой. Когда же, однако, случалось, что Илья Ильич спрашивал какую-нибудь вещь, а вещи не оказывалось или она оказывалась разбитою, и вообще, когда случался беспорядок в доме и над головой Захара
собиралась гроза, сопровождаемая «жалкими словами», Захар мигал Анисье, кивал головой
на кабинет барина и, указывая туда большим пальцем, повелительным шепотом говорил: «Поди ты к барину: что ему там нужно?»
Иногда только
соберется он зевнуть, откроет рот — его поражает ее изумленный взгляд: он мгновенно сомкнет рот, так что зубы стукнут. Она преследовала малейшую тень сонливости даже у него
на лице. Она спрашивала не только, что он делает, но и что будет делать.
— И я знаю, — сказал он, удерживая ее за руку и усаживая
на скамью, и
на минуту замолчал,
собираясь с духом.
И
на свадьбу не похоже, а скорее
на похороны, что у тетеньки все головка болит, а барышня плачут да молчат; да в доме и приданого не готовят; у барышни чулков пропасть нештопаных, и те не
соберутся заштопать; что
на той неделе даже заложили серебро…
Неточные совпадения
Онегин был готов со мною // Увидеть чуждые страны; // Но скоро были мы судьбою //
На долгий срок разведены. // Отец его тогда скончался. // Перед Онегиным
собрался // Заимодавцев жадный полк. // У каждого свой ум и толк: // Евгений, тяжбы ненавидя, // Довольный жребием своим, // Наследство предоставил им, // Большой потери в том не видя // Иль предузнав издалека // Кончину дяди старика.
Татьяна, по совету няни //
Сбираясь ночью ворожить, // Тихонько приказала в бане //
На два прибора стол накрыть; // Но стало страшно вдруг Татьяне… // И я — при мысли о Светлане // Мне стало страшно — так и быть… // С Татьяной нам не ворожить. // Татьяна поясок шелковый // Сняла, разделась и в постель // Легла. Над нею вьется Лель, // А под подушкою пуховой // Девичье зеркало лежит. // Утихло всё. Татьяна спит.
На такую сумятицу успели, однако ж,
собраться мужики из деревни, которая была, к счастию, неподалеку.
А между тем в хозяйстве доход
собирался по-прежнему: столько же оброку должен был принесть мужик, таким же приносом орехов обложена была всякая баба; столько же поставов холста должна была наткать ткачиха, — все это сваливалось в кладовые, и все становилось гниль и прореха, и сам он обратился наконец в какую-то прореху
на человечестве.
На большой дороге меня
собрался зарезать, разбойник, чушка ты проклятый, страшилище морское! а? а?