Неточные совпадения
Но он все
сбирался и готовился начать жизнь, все рисовал
в уме узор своей будущности; но с каждым мелькавшим над головой его годом должен был что-нибудь изменять и отбрасывать
в этом узоре.
И сама история только
в тоску повергает: учишь, читаешь, что вот-де настала година бедствий, несчастлив человек; вот
собирается с силами, работает, гомозится, страшно терпит и трудится, все готовит ясные дни. Вот настали они — тут бы хоть сама история отдохнула: нет, опять появились тучи, опять здание рухнуло, опять работать, гомозиться… Не остановятся ясные дни, бегут — и все течет жизнь, все течет, все ломка да ломка.
Захар, заперев дверь за Тарантьевым и Алексеевым, когда они ушли, не садился на лежанку, ожидая, что барин сейчас позовет его, потому что слышал, как тот
сбирался писать. Но
в кабинете Обломова все было тихо, как
в могиле.
Там нашли однажды собаку, признанную бешеною потому только, что она бросилась от людей прочь, когда на нее
собрались с вилами и топорами, исчезла где-то за горой;
в овраг свозили падаль;
в овраге предполагались и разбойники, и волки, и разные другие существа, которых или
в том краю, или совсем на свете не было.
Вскоре из кухни торопливо пронес человек, нагибаясь от тяжести, огромный самовар. Начали
собираться к чаю: у кого лицо измято и глаза заплыли слезами; тот належал себе красное пятно на щеке и висках; третий говорит со сна не своим голосом. Все это сопит, охает, зевает, почесывает голову и разминается, едва приходя
в себя.
Дворня
собралась у ворот: там слышится балалайка, хохот. Люди играют
в горелки.
Дамы начали смеяться и перешептываться; некоторые из мужчин улыбались; готовился опять взрыв хохота, но
в эту минуту
в комнате раздалось
в одно время как будто ворчанье собаки и шипенье кошки, когда они
собираются броситься друг на друга. Это загудели часы.
Они продолжали целые десятки лет сопеть, дремать и зевать, или заливаться добродушным смехом от деревенского юмора, или,
собираясь в кружок, рассказывали, что кто видел ночью во сне.
На празднике опять зашла речь о письме. Илья Иванович
собрался совсем писать. Он удалился
в кабинет, надел очки и сел к столу.
Собираются на обед, на вечер, как
в должность, без веселья, холодно, чтоб похвастать поваром, салоном, и потом под рукой осмеять, подставить ногу один другому.
— Да… да… — говорил Обломов, беспокойно следя за каждым словом Штольца, — помню, что я, точно… кажется… Как же, — сказал он, вдруг вспомнив прошлое, — ведь мы, Андрей,
сбирались сначала изъездить вдоль и поперек Европу, исходить Швейцарию пешком, обжечь ноги на Везувии, спуститься
в Геркулан. С ума чуть не сошли! Сколько глупостей!..
Гордость его страдала, и он мрачно обращался с женой. Когда же, однако, случалось, что Илья Ильич спрашивал какую-нибудь вещь, а вещи не оказывалось или она оказывалась разбитою, и вообще, когда случался беспорядок
в доме и над головой Захара
собиралась гроза, сопровождаемая «жалкими словами», Захар мигал Анисье, кивал головой на кабинет барина и, указывая туда большим пальцем, повелительным шепотом говорил: «Поди ты к барину: что ему там нужно?»
Обломов дома нашел еще письмо от Штольца, которое начиналось и кончалось словами: «Теперь или никогда!», потом было исполнено упреков
в неподвижности, потом приглашение приехать непременно
в Швейцарию, куда
собирался Штольц, и, наконец,
в Италию.
— Кто ж вам позволит? Уж не спать ли вы
собираетесь? — спрашивала она, строго поглядев ему попеременно
в один глаз, потом
в другой.
И на свадьбу не похоже, а скорее на похороны, что у тетеньки все головка болит, а барышня плачут да молчат; да
в доме и приданого не готовят; у барышни чулков пропасть нештопаных, и те не
соберутся заштопать; что на той неделе даже заложили серебро…
Захара насилу перевезли через реку назад; мосты уже сняли, и Нева
собралась замерзнуть. Обломову нельзя было думать и
в среду ехать к Ольге.
— Нет, у меня поверенный есть. Он и теперь
в деревне, а я могу после приехать, когда
соберусь, подумаю.
— Он ужасно ленив, — заметила тетка, — и дикарь такой, что лишь только
соберутся трое-четверо к нам, сейчас уйдет. Вообразите, абонировался
в оперу и до половины абонемента не дослушал.
Кажется,
в эти полгода зараз
собрались и разыгрались над ним все муки и пытки любви, от которых он так искусно берегся
в встречах с женщинами.
Они молчали несколько минут. Он, очевидно,
собирался с мыслями. Ольга боязливо вглядывалась
в его похудевшее лицо,
в нахмуренные брови,
в сжатые губы с выражением решительности.
— Я
собираюсь с духом, — сказала она наконец, — как трудно, если б вы знали! — прибавила потом, отворачиваясь
в сторону, стараясь одолеть борьбу.
Неточные совпадения
Онегин был готов со мною // Увидеть чуждые страны; // Но скоро были мы судьбою // На долгий срок разведены. // Отец его тогда скончался. // Перед Онегиным
собрался // Заимодавцев жадный полк. // У каждого свой ум и толк: // Евгений, тяжбы ненавидя, // Довольный жребием своим, // Наследство предоставил им, // Большой потери
в том не видя // Иль предузнав издалека // Кончину дяди старика.
Татьяна, по совету няни //
Сбираясь ночью ворожить, // Тихонько приказала
в бане // На два прибора стол накрыть; // Но стало страшно вдруг Татьяне… // И я — при мысли о Светлане // Мне стало страшно — так и быть… // С Татьяной нам не ворожить. // Татьяна поясок шелковый // Сняла, разделась и
в постель // Легла. Над нею вьется Лель, // А под подушкою пуховой // Девичье зеркало лежит. // Утихло всё. Татьяна спит.
Говорили они все как-то сурово, таким голосом, как бы
собирались кого прибить; приносили частые жертвы Вакху, показав таким образом, что
в славянской природе есть еще много остатков язычества; приходили даже подчас
в присутствие, как говорится, нализавшись, отчего
в присутствии было нехорошо и воздух был вовсе не ароматический.
Здесь Костанжогло плюнул и чуть-чуть не выговорил несколько неприличных и бранных слов
в присутствии супруги. Суровая тень темной ипохондрии омрачила его живое лицо. Вздоль лба и впоперек его
собрались морщины, обличители гневного движенья взволнованной желчи.
— Мило, Анна Григорьевна, до невероятности; шьется
в два рубчика: широкие проймы и сверху… Но вот, вот, когда вы изумитесь, вот уж когда скажете, что… Ну, изумляйтесь: вообразите, лифчики пошли еще длиннее, впереди мыском, и передняя косточка совсем выходит из границ; юбка вся
собирается вокруг, как, бывало,
в старину фижмы, [Фижмы — юбка с каркасом.] даже сзади немножко подкладывают ваты, чтобы была совершенная бель-фам. [Бель-фам (от фр. belle femme) — пышная женщина.]