Неточные совпадения
Но Обломов молчал; он давно уж не
слушал его и, закрыв глаза, думал о чем-то
другом.
Робкий, апатический характер мешал ему обнаруживать вполне свою лень и капризы в чужих людях, в школе, где не делали исключений в пользу балованных сынков. Он по необходимости сидел в классе прямо,
слушал, что говорили учителя, потому что
другого ничего делать было нельзя, и с трудом, с потом, со вздохами выучивал задаваемые ему уроки.
— Все, вечная беготня взапуски, вечная игра дрянных страстишек, особенно жадности, перебиванья
друг у
друга дороги, сплетни, пересуды, щелчки
друг другу, это оглядыванье с ног до головы;
послушаешь, о чем говорят, так голова закружится, одуреешь.
Обломов
слушал его, глядя на него встревоженными глазами.
Друг как будто подставил ему зеркало, и он испугался, узнав себя.
Начал гаснуть я над писаньем бумаг в канцелярии; гаснул потом, вычитывая в книгах истины, с которыми не знал, что делать в жизни, гаснул с приятелями,
слушая толки, сплетни, передразниванье, злую и холодную болтовню, пустоту, глядя на дружбу, поддерживаемую сходками без цели, без симпатии; гаснул и губил силы с Миной: платил ей больше половины своего дохода и воображал, что люблю ее; гаснул в унылом и ленивом хождении по Невскому проспекту, среди енотовых шуб и бобровых воротников, — на вечерах, в приемные дни, где оказывали мне радушие как сносному жениху; гаснул и тратил по мелочи жизнь и ум, переезжая из города на дачу, с дачи в Гороховую, определяя весну привозом устриц и омаров, осень и зиму — положенными днями, лето — гуляньями и всю жизнь — ленивой и покойной дремотой, как
другие…
— Трудно отвечать на этот вопрос! всякая! Иногда я с удовольствием
слушаю сиплую шарманку, какой-нибудь мотив, который заронился мне в память, в
другой раз уйду на половине оперы; там Мейербер зашевелит меня; даже песня с барки: смотря по настроению! Иногда и от Моцарта уши зажмешь…
Я и говорил, но, помните, как: с боязнью, чтоб вы не поверили, чтоб этого не случилось; я вперед говорил все, что могут потом сказать
другие, чтоб приготовить вас не
слушать и не верить, а сам торопился видеться с вами и думал: «Когда-то еще
другой придет, я пока счастлив».
Далее ему вдруг пришло в голову, что бы было, если б письмо это достигло цели, если б она разделила его мысль, испугалась, как он, ошибок и будущих отдаленных гроз, если б
послушала его так называемой опытности, благоразумия и согласилась расстаться, забыть
друг друга?
— Нечего долго и разговаривать об этом; поговорим лучше о
другом, — беззаботно сказала она. —
Послушай… Ах, что-то я хотела сказать, да забыла…
Она шла еще тише, прижималась к его плечу и близко взглядывала ему в лицо, а он говорил ей тяжело и скучно об обязанностях, о долге. Она
слушала рассеянно, с томной улыбкой, склонив голову, глядя вниз или опять близко ему в лицо, и думала о
другом.
Послушайте, — продолжал он с живостью, — мы никогда не дойдем так до конца, не поймем
друг друга.
—
Послушай, Михей Андреич, уволь меня от своих сказок; долго я, по лености, по беспечности,
слушал тебя: я думал, что у тебя есть хоть капля совести, а ее нет. Ты с пройдохой хотел обмануть меня: кто из вас хуже — не знаю, только оба вы гадки мне.
Друг выручил меня из этого глупого дела…
— Да-с, иногда читаю, или
другие читают, разговаривают, а я
слушаю. Вот вчера у Алексея Спиридоныча сын, студент, читал вслух…
Неточные совпадения
— Я тут еще беды не вижу. // «Да скука, вот беда, мой
друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! // Да полно, милый, ради Бога. // Ну что ж? ты едешь: очень жаль. // Ах,
слушай, Ленский; да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.
На миг умолкли разговоры; // Уста жуют. Со всех сторон // Гремят тарелки и приборы, // Да рюмок раздается звон. // Но вскоре гости понемногу // Подъемлют общую тревогу. // Никто не
слушает, кричат, // Смеются, спорят и пищат. // Вдруг двери настежь. Ленский входит, // И с ним Онегин. «Ах, творец! — // Кричит хозяйка: — наконец!» // Теснятся гости, всяк отводит // Приборы, стулья поскорей; // Зовут, сажают двух
друзей.
— Слушаю-с, Константин Федорович; уж будьте покойны, в
другой раз уж никак не привезу. Покорнейше благодарю. — Мужик отошел, довольный. Врет, однако же, привезет: авось — великое словцо.
—
Послушайте, любезные, — сказал он, — я очень хорошо знаю, что все дела по крепостям, в какую бы ни было цену, находятся в одном месте, а потому прошу вас показать нам стол, а если вы не знаете, что у вас делается, так мы спросим у
других.
— Ну,
слушай, этот раз возьму, и то из сожаления только, чтобы не провозился напрасно. Но если ты привезешь в
другой раз, хоть три недели канючь — не возьму.