Неточные совпадения
Рукава, по неизменной азиатской моде, шли от пальцев к плечу все шире и шире.
Потом Захарка чешет голову, натягивает куртку, осторожно продевая руки Ильи Ильича в
рукава, чтоб не слишком беспокоить его, и напоминает Илье Ильичу, что надо сделать то, другое: вставши поутру, умыться и т. п.
Захар слегка тронул Обломова за
рукав.
— Илья Ильич! — твердил Захар, потрогивая барина за
рукав.
— Не пойду, — говорил Захар, потрогивая его опять за
рукав.
— Вставайте, вставайте! — во все горло заголосил он и схватил Обломова обеими руками за полу и за
рукав. Обломов вдруг неожиданно вскочил на ноги и ринулся на Захара.
Он проворно стер написанное
рукавом. Это слово снилось ему ночью, написанное огнем на стенах, как Бальтазару на пиру.
— Поди ты! — грозным шепотом говорила Анисья, дергая его за
рукав. — Барин давно зовет тебя.
— Ну, говори же, — спрашивала она, слегка дергая его за
рукав.
Он погладил свою шляпу
рукавом, потом поглядел на нее и на шляпу Обломова, стоявшую на этажерке.
Иван Матвеич, после двукратного приглашения, решился сесть, перегнувшись телом вперед и поджав руки в
рукава.
— Теперь трудно передать, — кашлянув в пальцы и проворно спрятав их в
рукав, отозвался Иван Матвеевич, — если б в конце лета пожаловали, тогда много ходили смотреть.
— Вот-с, в контракте сказано, — говорил Иван Матвеевич, показывая средним пальцем две строки и спрятав палец в
рукав, — извольте прочесть: «Буде же я, Обломов, пожелаю прежде времени съехать с квартиры, то обязан передать ее другому лицу на тех же условиях или, в противном случае, удовлетворить ее, Пшеницыну, сполна платою за весь год, по первое июня будущего года», прочитал Обломов.
По приемам Анисьи, по тому, как она, вооруженная кочергой и тряпкой, с засученными
рукавами, в пять минут привела полгода не топленную кухню в порядок, как смахнула щеткой разом пыль с полок, со стен и со стола; какие широкие размахи делала метлой по полу и по лавкам; как мгновенно выгребла из печки золу — Агафья Матвеевна оценила, что такое Анисья и какая бы она великая сподручница была ее хозяйственным распоряжениям. Она дала ей с той поры у себя место в сердце.
— Неловко с
рукавами, — оправдывалась она, — нынче ведь вон какие пошли платья,
рукава все выпачкаешь.
Братец опять тем же порядком вошли в комнату, так же осторожно сели на стул, подобрали руки в
рукава и ждали, что скажет Илья Ильич.
— Исай Фомич 3атертый, — повторил Иван Матвеевич, отирая наскоро руку обшлагом другого
рукава, и, взяв на минуту руку Обломова, тотчас спрятал свою в
рукав. — Я завтра поговорю с ним-с и приведу.
— Законное дело-с, а я в стороне! — оправдывался Иван Матвеевич, пряча руки в
рукава.
Он хватал его за
рукав и тащил к двери.
Неточные совпадения
— Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба
рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил в свое время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел их в комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла и в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе во всех присутственных местах.] и двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.
Для довершения сходства фрак на нем был совершенно медвежьего цвета,
рукава длинны, панталоны длинны, ступнями ступал он и вкривь и вкось и наступал беспрестанно на чужие ноги.
— Фестончики, всё фестончики: пелеринка из фестончиков, на
рукавах фестончики, эполетцы из фестончиков, внизу фестончики, везде фестончики.
Чичиков посмотрел:
рукав новешенького фрака был весь испорчен. «Пострел бы тебя побрал, чертенок проклятый!» — пробормотал он в сердцах про себя.
Гораздо замечательнее был наряд его: никакими средствами и стараньями нельзя бы докопаться, из чего состряпан был его халат:
рукава и верхние полы до того засалились и залоснились, что походили на юфть, [Юфть — грубая кожа.] какая идет на сапоги; назади вместо двух болталось четыре полы, из которых охлопьями лезла хлопчатая бумага.