Неточные совпадения
Дело в том, что Тарантьев мастер был только говорить; на словах он решал все ясно и легко, особенно что касалось других; но как только нужно было двинуть пальцем, тронуться с места — словом, применить им же созданную теорию к делу и дать ему практический ход, оказать распорядительность, быстроту, — он был совсем другой человек: тут его не хватало — ему вдруг и тяжело делалось, и нездоровилось, то неловко, то другое дело случится,
за которое он тоже не
примется, а если и
примется, так не дай Бог что выйдет.
Точно ребенок: там недоглядит, тут не знает каких-нибудь пустяков, там опоздает и кончит тем, что бросит дело на половине или
примется за него с конца и так все изгадит, что и поправить никак нельзя, да еще он же потом и браниться станет.
Услышит о каком-нибудь замечательном произведении — у него явится позыв познакомиться с ним; он ищет, просит книги, и если принесут скоро, он
примется за нее, у него начнет формироваться идея о предмете; еще шаг — и он овладел бы им, а посмотришь, он уже лежит, глядя апатически в потолок, и книга лежит подле него недочитанная, непонятая.
— И ты, Брут, против меня! — говорил он со вздохом,
принимаясь за книги.
«Как ни наряди немца, — думала она, — какую тонкую и белую рубашку он ни наденет, пусть обуется в лакированные сапоги, даже наденет желтые перчатки, а все он скроен как будто из сапожной кожи; из-под белых манжет все торчат жесткие и красноватые руки, и из-под изящного костюма выглядывает если не булочник, так буфетчик. Эти жесткие руки так и просятся
приняться за шило или много-много — что
за смычок в оркестре».
Илья Ильич встанет утром часов в девять, иногда увидит сквозь решетку забора мелькнувший бумажный пакет под мышкой уходящего в должность братца, потом
примется за кофе. Кофе все такой же славный, сливки густые, булки сдобные, рассыпчатые.
Потом он
примется за сигару и слушает внимательно, как тяжело кудахтает наседка, как пищат цыплята, как трещат канарейки и чижи. Он не велел убирать их: «Деревню напоминают, Обломовку», — сказал он.
— Скучно ждать, да нечего делать, — прибавил он со вздохом,
принимаясь за присланные от Ольги книги.
Однажды, лишь только Обломов беззаботно проснулся утром и
принялся за кофе, вдруг Захар донес, что мосты наведены. У Обломова стукнуло сердце.
Только
принялись за суп, только Тарантьев обругал пирожки и повара,
за глупую выдумку ничего не класть в них, как послышалось отчаянное скаканье и лай собаки на цепи.
— Слушай же: ведь Илья Ильич трусоват, никаких порядков не знает: тогда от контракта голову потерял, доверенность прислали, так не знал,
за что
приняться, не помнит даже, сколько оброку получает, сам говорит: «Ничего не знаю…»
— Да, я кокетничала с ним, водила
за нос, сделала несчастным… потом, по вашему мнению,
принимаюсь за вас! — произнесла она сдержанным голосом, и в голосе ее опять закипели слезы обиды.
Илья Ильич выпил две рюмки смородинной водки, одну
за другой, и с жадностью
принялся за баранину.
— Кого вам? — спросит он и, услыхав имя Ильи Ильича или хозяйки дома, молча укажет крыльцо и
примется опять рубить дрова, а посетитель по чистой, усыпанной песком тропинке пойдет к крыльцу, на ступеньках которого постлан простой, чистый коврик, дернет
за медную, ярко вычищенную ручку колокольчика, и дверь отворит Анисья, дети, иногда сама хозяйка или Захар — Захар после всех.
Неточные совпадения
Вышед из училища, он не хотел даже отдохнуть: так сильно было у него желанье скорее
приняться за дело и службу.
Выбрившись,
принялся он
за одеванье живо и скоро, так что чуть не выпрыгнул из панталон.
— У вас, матушка, блинцы очень вкусны, — сказал Чичиков,
принимаясь за принесенные горячие.
В это время, когда экипаж был таким образом остановлен, Селифан и Петрушка, набожно снявши шляпу, рассматривали, кто, как, в чем и на чем ехал, считая числом, сколько было всех и пеших и ехавших, а барин, приказавши им не признаваться и не кланяться никому из знакомых лакеев, тоже
принялся рассматривать робко сквозь стеклышка, находившиеся в кожаных занавесках:
за гробом шли, снявши шляпы, все чиновники.
Хозяин, и хозяйка, и мамка — все побежали
за одеколоном; со всех сторон
принялись его вытирать.