Неточные совпадения
Она как будто слушала курс жизни не
по дням, а
по часам. И каждый час малейшего, едва заметного
опыта, случая, который мелькнет, как птица, мимо носа мужчины, схватывается неизъяснимо быстро девушкой: она следит за его полетом вдаль, и кривая, описанная полетом линия остается у ней в памяти неизгладимым знаком, указанием, уроком.
Она любит теперь, как вышивает
по канве: тихо, лениво выходит узор, она еще ленивее развертывает его, любуется, потом положит и забудет. Да, это только приготовление к любви,
опыт, а он — субъект, который подвернулся первый, немного сносный, для
опыта,
по случаю…
И Боже мой, какими знаниями поменялись они в хозяйственном деле, не
по одной только кулинарной части, но и
по части холста, ниток, шитья, мытья белья, платьев, чистки блонд, кружев, перчаток, выведения пятен из разных материй, также употребления разных домашних лекарственных составов, трав — всего, что внесли в известную сферу жизни наблюдательный ум и вековые
опыты!
Но автор весьма совестится занимать так долго читателей людьми низкого класса, зная
по опыту, как неохотно они знакомятся с низкими сословиями.
Но,
по опыту зная, что при теперешнем настроении общества опасно высказывать мнение, противное общему, и в особенности осуждать добровольцев, он тоже высматривал Катавасова.
Это справедливо во всех тех случаях, которые им известны
по опыту; там же, напротив, где для них все ново, они медлят, высматривают, выжидают, хитрят.
Неточные совпадения
Он был любим…
по крайней мере // Так думал он, и был счастлив. // Стократ блажен, кто предан вере, // Кто, хладный ум угомонив, // Покоится в сердечной неге, // Как пьяный путник на ночлеге, // Или, нежней, как мотылек, // В весенний впившийся цветок; // Но жалок тот, кто всё предвидит, // Чья не кружится голова, // Кто все движенья, все слова // В их переводе ненавидит, // Чье сердце
опыт остудил // И забываться запретил!
Все-то мы, все без исключения,
по части науки, развития, мышления, изобретений, идеалов, желаний, либерализма, рассудка,
опыта и всего, всего, всего, всего, всего, еще в первом предуготовительном классе гимназии сидим!
— Илья Петрович! — начал было письмоводитель заботливо, но остановился выждать время, потому что вскипевшего поручика нельзя было удержать иначе, как за руки, что он знал
по собственному
опыту.
Что клевер сеяли только на шесть, а не на двадцать десятин, это было еще досаднее. Посев клевера, и
по теории и
по собственному его
опыту, бывал только тогда хорош, когда сделан как можно раньше, почти
по снегу. И никогда Левин не мог добиться этого.
— Какой
опыт? столы вертеть? Ну, извините меня, дамы и господа, но,
по моему, в колечко веселее играть, — сказал старый князь, глядя на Вронского и догадываясь, что он затеял это. — В колечке еще есть смысл.