Неточные совпадения
По стенам, около картин, лепилась в виде фестонов паутина, напитанная пылью; зеркала, вместо того чтоб отражать предметы, могли бы служить скорее скрижалями, для записывания на них,
по пыли, каких-нибудь заметок на память. Ковры
были в пятнах. На диване лежало забытое полотенце; на столе редкое
утро не стояла не убранная от вчерашнего ужина тарелка с солонкой и с обглоданной косточкой да не валялись хлебные крошки.
— Ну вот, встал бы
утром, — начал Обломов, подкладывая руки под затылок, и
по лицу разлилось выражение покоя: он мысленно
был уже в деревне.
Вдруг оказалось, что против их дачи
есть одна свободная. Обломов нанял ее заочно и живет там. Он с Ольгой с
утра до вечера; он читает с ней, посылает цветы, гуляет
по озеру,
по горам… он, Обломов.
Теперь и день и ночь, всякий час
утра и вечера принимал свой образ и
был или исполнен радужного сияния, или бесцветен и сумрачен, смотря
по тому, наполнялся ли этот час присутствием Ольги или протекал без нее и, следовательно, протекал вяло и скучно.
«В самом деле, сирени вянут! — думал он. — Зачем это письмо? К чему я не спал всю ночь, писал
утром? Вот теперь, как стало на душе опять покойно (он зевнул)… ужасно спать хочется. А если б письма не
было, и ничего б этого не
было: она бы не плакала,
было бы все по-вчерашнему; тихо сидели бы мы тут же, в аллее, глядели друг на друга, говорили о счастье. И сегодня бы так же и завтра…» Он зевнул во весь рот.
А между тем заметно
было, что там жили люди, особенно
по утрам: на кухне стучат ножи, слышно в окно, как полощет баба что-то в углу, как дворник рубит дрова или везет на двух колесах бочонок с водой; за стеной плачут ребятишки или раздается упорный, сухой кашель старухи.
Другой бы,
по шляпке,
по платью, заметил, но он, просидев с Ольгой целое
утро, никогда не мог потом сказать, в каком она
была платье и шляпке.
Дорожка сада продолжена
была в огород, и Илья Ильич совершал
утром и вечером
по ней двухчасовое хождение. С ним ходила она, а нельзя ей, так Маша, или Ваня, или старый знакомый, безответный, всему покорный и на все согласный Алексеев.
Несколько раз делалось ему дурно и проходило. Однажды
утром Агафья Матвеевна принесла
было ему,
по обыкновению, кофе и — застала его так же кротко покоящимся на одре смерти, как на ложе сна, только голова немного сдвинулась с подушки да рука судорожно прижата
была к сердцу, где, по-видимому, сосредоточилась и остановилась кровь.
Глаза у нее горели. Она всю почти ночь не спала. С ней это часто бывает. Какой-то недуг подкрадывался к ней, хотя она ни на что не жалуется. Доктор к ней ездит, иногда и прописывает ей: вот какао посоветовал
пить по утрам. Но она ничем не больна. Нервы? Да. Но отчего?
Неточные совпадения
Раскладка податей и повинностей производилась
по тяглам.] победнее, проснувшись в девятом часу
утра, поджидал самовара и
пил чай.
Потянувши впросонках весь табак к себе со всем усердием спящего, он пробуждается, вскакивает, глядит, как дурак, выпучив глаза, во все стороны, и не может понять, где он, что с ним
было, и потом уже различает озаренные косвенным лучом солнца стены, смех товарищей, скрывшихся
по углам, и глядящее в окно наступившее
утро, с проснувшимся лесом, звучащим тысячами птичьих голосов, и с осветившеюся речкою, там и там пропадающею блещущими загогулинами между тонких тростников, всю усыпанную нагими ребятишками, зазывающими на купанье, и потом уже наконец чувствует, что в носу у него сидит гусар.
И точно, такую панораму вряд ли где еще удастся мне видеть: под нами лежала Койшаурская долина, пересекаемая Арагвой и другой речкой, как двумя серебряными нитями; голубоватый туман скользил
по ней, убегая в соседние теснины от теплых лучей
утра; направо и налево гребни гор, один выше другого, пересекались, тянулись, покрытые снегами, кустарником; вдали те же горы, но хоть бы две скалы, похожие одна на другую, — и все эти снега горели румяным блеском так весело, так ярко, что кажется, тут бы и остаться жить навеки; солнце чуть показалось из-за темно-синей горы, которую только привычный глаз мог бы различить от грозовой тучи; но над солнцем
была кровавая полоса, на которую мой товарищ обратил особенное внимание.
— Мы ведем жизнь довольно прозаическую, — сказал он, вздохнув, — пьющие
утром воду — вялы, как все больные, а пьющие вино повечеру — несносны, как все здоровые. Женские общества
есть; только от них небольшое утешение: они играют в вист, одеваются дурно и ужасно говорят по-французски. Нынешний год из Москвы одна только княгиня Лиговская с дочерью; но я с ними незнаком. Моя солдатская шинель — как печать отвержения. Участие, которое она возбуждает, тяжело, как милостыня.
«Сегодня в десятом часу вечера приходи ко мне
по большой лестнице; муж мой уехал в Пятигорск и завтра
утром только вернется. Моих людей и горничных не
будет в доме: я им всем раздала билеты, также и людям княгини. Я жду тебя; приходи непременно».