Неточные совпадения
Старик Обломов как принял имение от отца, так передал его и сыну. Он хотя и жил весь век в деревне, но не мудрил, не ломал
себе головы над разными затеями, как это делают нынешние: как бы там
открыть какие-нибудь новые источники производительности земель или распространять и усиливать старые и т. п. Как и чем засевались поля при дедушке, какие были пути сбыта полевых продуктов тогда, такие остались и при нем.
Изредка кто-нибудь вдруг поднимет со сна голову, посмотрит бессмысленно, с удивлением, на обе стороны и перевернется на другой бок или, не
открывая глаз, плюнет спросонья и, почавкав губами или поворчав что-то под нос
себе, опять заснет.
— Ну, что за беда, коли и скажет барину? — сам с
собой в раздумье, флегматически говорил он,
открывая медленно табакерку. — Барин добрый, видно по всему, только обругает! Это еще что, коли обругает! А то, иной, глядит, глядит, да и за волосы…
— Нервы! — повторит она иногда с улыбкой, сквозь слезы, едва пересиливая страх и выдерживая борьбу неокрепших нерв с пробуждавшимися силами. Она встанет с постели, выпьет стакан воды,
откроет окно, помашет
себе в лицо платком и отрезвится от грезы наяву и во сне.
— Не увидимся с Ольгой… Боже мой! Ты
открыл мне глаза и указал долг, — говорил он, глядя в небо, — где же взять силы? Расстаться! Еще есть возможность теперь, хотя с болью, зато после не будешь клясть
себя, зачем не расстался? А от нее сейчас придут, она хотела прислать… Она не ожидает…
Она стала наблюдать за
собой и с ужасом
открыла, что ей не только стыдно прошлого своего романа, но и героя… Тут жгло ее и раскаяние в неблагодарности за глубокую преданность ее прежнего друга.
Она была бледна в то утро, когда
открыла это, не выходила целый день, волновалась, боролась с
собой, думала, что ей делать теперь, какой долг лежит на ней, — и ничего не придумала. Она только кляла
себя, зачем она вначале не победила стыда и не
открыла Штольцу раньше прошедшее, а теперь ей надо победить еще ужас.
«Боже, в каком я омуте! — терзалась Ольга про
себя. —
Открыть!.. Ах, нет! пусть он долго, никогда не узнает об этом! А не
открыть — все равно, что воровать. Это похоже на обман, на заискиванье. Боже, помоги мне!..» Но помощи не было.
Выбрав удобное местечко, мы сели и стали поджидать зверя. Я прислонился к пню и стал осматриваться. Темнота быстро сгущалась около кустов и внизу под деревьями. Дерсу долго не мог успокоиться. Он ломал сучки, чтобы
открыть себе обстрел, и зачем-то пригибал растущую позади него березку.
— Мы
откроем себе фирму «Горизонт и сын». Не правда ли, Сарочка, «и сын»? И вы, надеюсь, господа, удостоите меня своими почтенными заказами? Как увидите вывеску «Горизонт и сын», то прямо и вспомните, что вы однажды ехали в вагоне вместе с молодым человеком, который адски оглупел от любви и от счастья.
Неточные совпадения
Домой приехав, пистолеты // Он осмотрел, потом вложил // Опять их в ящик и, раздетый, // При свечке, Шиллера
открыл; // Но мысль одна его объемлет; // В нем сердце грустное не дремлет: // С неизъяснимою красой // Он видит Ольгу пред
собой. // Владимир книгу закрывает, // Берет перо; его стихи, // Полны любовной чепухи, // Звучат и льются. Их читает // Он вслух, в лирическом жару, // Как Дельвиг пьяный на пиру.
— Умерла; только долго мучилась, и мы уж с нею измучились порядком. Около десяти часов вечера она пришла в
себя; мы сидели у постели; только что она
открыла глаза, начала звать Печорина. «Я здесь, подле тебя, моя джанечка (то есть, по-нашему, душенька)», — отвечал он, взяв ее за руку. «Я умру!» — сказала она. Мы начали ее утешать, говорили, что лекарь обещал ее вылечить непременно; она покачала головкой и отвернулась к стене: ей не хотелось умирать!..
Не знаю. А меня так разбирает дрожь, // И при одной я мысли трушу, // Что Павел Афанасьич раз // Когда-нибудь поймает нас, // Разгонит, проклянёт!.. Да что?
открыть ли душу? // Я в Софье Павловне не вижу ничего // Завидного. Дай бог ей век прожить богато, // Любила Чацкого когда-то, // Меня разлюбит, как его. // Мой ангельчик, желал бы вполовину // К ней то же чувствовать, что чувствую к тебе; // Да нет, как ни твержу
себе, // Готовлюсь нежным быть, а свижусь — и простыну.
Логика научила его рассуждать; математика — верные делать заключения и убеждаться единою очевидностию; метафизика преподала ему гадательные истины, ведущие часто к заблуждению; физика и химия, к коим, может быть, ради изящности силы воображения прилежал отлично, ввели его в жертвенник природы и
открыли ему ее таинства; металлургия и минералогия, яко последственницы предыдущих, привлекли на
себя его внимание; и деятельно хотел Ломоносов познать правила, в оных науках руководствующие.
Только я вышла посмотреть, что питье не несут, — прихожу, а уж она, моя сердечная, все вокруг
себя раскидала и все манит к
себе вашего папеньку; тот нагнется к ней, а уж сил, видно, недостает сказать, что хотелось: только
откроет губки и опять начнет охать: «Боже мой!