Неточные совпадения
«Хоть бы сквозь землю провалиться! Эх, смерть нейдет!» — подумал он, видя, что
не избежать ему патетической сцены, как ни вертись. И так он
чувствовал, что мигает чаще и чаще, и вот, того и гляди, брызнут
слезы.
Обломов вспыхивал, изнемогал, с трудом сдерживал
слезы, и еще труднее было душить ему радостный, готовый вырваться из души крик. Давно
не чувствовал он такой бодрости, такой силы, которая, казалось, вся поднялась со дна души, готовая на подвиг.
— Да неужели вы
не чувствуете, что во мне происходит? — начал он. — Знаете, мне даже трудно говорить. Вот здесь… дайте руку, что-то мешает, как будто лежит что-нибудь тяжелое, точно камень, как бывает в глубоком горе, а между тем, странно, и в горе и в счастье, в организме один и тот же процесс: тяжело, почти больно дышать, хочется плакать! Если б я заплакал, мне бы так же, как в горе, от
слез стало бы легко…
Ей было и стыдно чего-то, и досадно на кого-то,
не то на себя,
не то на Обломова. А в иную минуту казалось ей, что Обломов стал ей милее, ближе, что она
чувствует к нему влечение до
слез, как будто она вступила с ним со вчерашнего вечера в какое-то таинственное родство…
Он молчал и в ужасе слушал ее
слезы,
не смея мешать им. Он
не чувствовал жалости ни к ней, ни к себе; он был сам жалок. Она опустилась в кресло и, прижав голову к платку, оперлась на стол и плакала горько.
Слезы текли
не как мгновенно вырвавшаяся жаркая струя, от внезапной и временной боли, как тогда в парке, а изливались безотрадно, холодными потоками, как осенний дождь, беспощадно поливающий нивы.
Она с тихой радостью успокоила взгляд на разливе жизни, на ее широких полях и зеленых холмах.
Не бегала у ней дрожь по плечам,
не горел взгляд гордостью: только когда она перенесла этот взгляд с полей и холмов на того, кто подал ей руку, она
почувствовала, что по щеке у ней медленно тянется
слеза…
—
Не говори,
не говори! — остановила его она. — Я опять, как на той неделе, буду целый день думать об этом и тосковать. Если в тебе погасла дружба к нему, так из любви к человеку ты должен нести эту заботу. Если ты устанешь, я одна пойду и
не выйду без него: он тронется моими просьбами; я
чувствую, что я заплачу горько, если увижу его убитого, мертвого! Может быть,
слезы…
Форов был прежалкий: он все время похорон даже нервно дрожал и сердился, кусал ногти и,
не чувствуя слез, кои из глаз его выпрыгивали, до того представлялся грубым и неласковым, что даже не хотел подойти ко гробу и поцеловать жену, и отвечал: „Зачем я стану ее мертвую целовать, когда я ее вволю живую целовал“.
Неточные совпадения
После помазания больному стало вдруг гораздо лучше. Он
не кашлял ни разу в продолжение часа, улыбался, целовал руку Кити, со
слезами благодаря ее, и говорил, что ему хорошо, нигде
не больно и что он
чувствует аппетит и силу. Он даже сам поднялся, когда ему принесли суп, и попросил еще котлету. Как ни безнадежен он был, как ни очевидно было при взгляде на него, что он
не может выздороветь, Левин и Кити находились этот час в одном и том же счастливом и робком, как бы
не ошибиться, возбуждении.
И вдруг из того таинственного и ужасного, нездешнего мира, в котором он жил эти двадцать два часа, Левин мгновенно
почувствовал себя перенесенным в прежний, обычный мир, но сияющий теперь таким новым светом счастья, что он
не перенес его. Натянутые струны все сорвались. Рыдания и
слезы радости, которых он никак
не предвидел, с такою силой поднялись в нем, колебля всё его тело, что долго мешали ему говорить.
— Пойдемте к мама! — сказала она, взяв его зa руку. Он долго
не мог ничего сказать,
не столько потому, чтоб он боялся словом испортить высоту своего чувства, сколько потому, что каждый раз, как он хотел сказать что-нибудь, вместо слов, он
чувствовал, что у него вырвутся
слезы счастья. Он взял ее руку и поцеловал.
— Почему же
не может? — сдерживая
слезы, проговорила Анна, очевидно уже
не приписывая никакого значения тому, что он скажет. Она
чувствовала, что судьба ее была решена.
Она
чувствовала, что
слезы выступают ей на глаза. «Разве я могу
не любить его? — говорила она себе, вникая в его испуганный и вместе обрадованный взгляд. — И неужели он будет заодно с отцом, чтобы казнить меня? Неужели
не пожалеет меня?»
Слезы уже текли по ее лицу, и, чтобы скрыть их, она порывисто встала и почти выбежала на террасу.