— Хорош друг! — говорил Тарантьев. — Я слышал, он и невесту у тебя поддел; благодетель,
нечего сказать! Ну, брат, дурак ты, земляк…
Неточные совпадения
— Вот тут что надо делать! —
сказал он решительно и чуть было не встал с постели, — и делать как можно скорее, мешкать
нечего… Во-первых…
Он мало об этом заботился. Когда сын его воротился из университета и прожил месяца три дома, отец
сказал, что делать ему в Верхлёве больше
нечего, что вон уж даже Обломова отправили в Петербург, что, следовательно, и ему пора.
— Не туда, здесь ближе, — заметил Обломов. «Дурак, —
сказал он сам себе уныло, — нужно было объясниться! Теперь пуще разобидел. Не надо было напоминать: оно бы так и прошло, само бы забылось. Теперь,
нечего делать, надо выпросить прощение».
—
Нечего долго и разговаривать об этом; поговорим лучше о другом, — беззаботно
сказала она. — Послушай… Ах, что-то я хотела
сказать, да забыла…
— Все это, может быть, правда, Андрей, да делать
нечего, не воротишь! — с решительным вздохом
сказал Илья.
— Погоди, дай еще подумать. Да, тут
нечего уничтожить, тут закон. Так и быть, кум,
скажу, и то потому, что ты нужен; без тебя неловко. А то, видит Бог, не
сказал бы; не такое дело, чтоб другая душа знала.
А ей было еще мучительнее. Ей хотелось бы
сказать другое имя, выдумать другую историю. Она с минуту колебалась, но делать было
нечего: как человек, который, в минуту крайней опасности, кидается с крутого берега или бросается в пламя, она вдруг выговорила: «Обломова!»
— Ангел — позвольте
сказать — мой! — говорил он. — Не мучьтесь напрасно: ни казнить, ни миловать вас не нужно. Мне даже
нечего и прибавлять к вашему рассказу. Какие могут быть у вас сомнения? Вы хотите знать, что это было, назвать по имени? Вы давно знаете… Где письмо Обломова?
— Приятное столкновенье, — сказал голос того же самого, который окружил его поясницу. Это был Вишнепокромов. — Готовился было пройти лавку без вниманья, вдруг вижу знакомое лицо — как отказаться от приятного удовольствия!
Нечего сказать, сукна в этом году несравненно лучше. Ведь это стыд, срам! Я никак не мог было отыскать… Я готов тридцать рублей, сорок рублей… возьми пятьдесят даже, но дай хорошего. По мне, или иметь вещь, которая бы, точно, была уже отличнейшая, или уж лучше вовсе не иметь. Не так ли?
С ним случилось то же, что и с Голенищевым, чувствующим, что ему
нечего сказать, и постоянно обманывающим себя тем, что мысль не созрела, что он вынашивает ее и готовит материалы.
— В комендантском, — отвечал казак. — После обеда батюшка наш отправился в баню, а теперь отдыхает. Ну, ваше благородие, по всему видно, что персона знатная: за обедом скушать изволил двух жареных поросят, а парится так жарко, что и Тарас Курочкин не вытерпел, отдал веник Фомке Бикбаеву да насилу холодной водой откачался.
Нечего сказать: все приемы такие важные… А в бане, слышно, показывал царские свои знаки на грудях: на одной двуглавый орел величиною с пятак, а на другой персона его.
— Что будет, то будет, — сказала попадья, — а жаль, если не Владимир Андреевич будет нашим господином. Молодец,
нечего сказать.
Неточные совпадения
— Пили уже и ели! —
сказал Плюшкин. — Да, конечно, хорошего общества человека хоть где узнаешь: он не ест, а сыт; а как эдакой какой-нибудь воришка, да его сколько ни корми… Ведь вот капитан — приедет: «Дядюшка, говорит, дайте чего-нибудь поесть!» А я ему такой же дядюшка, как он мне дедушка. У себя дома есть, верно,
нечего, так вот он и шатается! Да, ведь вам нужен реестрик всех этих тунеядцев? Как же, я, как знал, всех их списал на особую бумажку, чтобы при первой подаче ревизии всех их вычеркнуть.
— Вон сколько земли оставил впусте! — говорил, начиная сердиться, Костанжогло. — Хоть бы повестил вперед, так набрели бы охотники. Ну, уж если
нечем пахать, так копай под огород. Огородом бы взял. Мужика заставил пробыть четыре года без труда. Безделица! Да ведь этим одним ты уже его развратил и навеки погубил. Уж он успел привыкнуть к лохмотью и бродяжничеству! Это стало уже жизнью его. — И,
сказавши это, плюнул Костанжогло, и желчное расположение осенило сумрачным облаком его чело…
— Блудный сын! —
сказал Чичиков. — О таких людях и жалеть
нечего.
Ах, да! я ведь тебе должен
сказать, что в городе все против тебя; они думают, что ты делаешь фальшивые бумажки, пристали ко мне, да я за тебя горой, наговорил им, что с тобой учился и отца знал; ну и, уж
нечего говорить, слил им пулю порядочную.
— Ну,
нечего делать!.. в другой раз! —
сказал он, засмеявшись, и удалился к своим пристыженным товарищам, которые тотчас увели его в другую комнату.