Неточные совпадения
Иногда взгляд его помрачался выражением будто усталости или скуки; но ни усталость, ни скука не
могли ни на минуту согнать с лица мягкость, которая была господствующим и основным выражением, не лица только, а всей души; а душа так открыто и ясно светилась
в глазах,
в улыбке,
в каждом движении
головы, руки.
И он воротился
в свое уединение без груза знаний, которые бы
могли дать направление вольно гуляющей
в голове или праздно дремлющей мысли.
О способностях его, об этой внутренней волканической работе пылкой
головы, гуманного сердца знал подробно и
мог свидетельствовать Штольц, но Штольца почти никогда не было
в Петербурге.
— Да, да, вот денег-то
в самом деле нет, — живо заговорил Обломов, обрадовавшись этому самому естественному препятствию, за которое он
мог спрятаться совсем с
головой. — Вы посмотрите-ка, что мне староста пишет… Где письмо, куда я его девал? Захар!
Ты,
может быть, думаешь, глядя, как я иногда покроюсь совсем одеялом с
головой, что я лежу как пень да сплю; нет, не сплю я, а думаю все крепкую думу, чтоб крестьяне не потерпели ни
в чем нужды, чтоб не позавидовали чужим, чтоб не плакались на меня Господу Богу на Страшном суде, а молились бы да поминали меня добром.
«Ведь и я бы
мог все это… — думалось ему, — ведь я умею, кажется, и писать; писывал, бывало, не то что письма, и помудренее этого! Куда же все это делось? И переехать что за штука? Стоит захотеть! „Другой“ и халата никогда не надевает, — прибавилось еще к характеристике другого; — „другой“… — тут он зевнул… — почти не спит… „другой“ тешится жизнью, везде бывает, все видит, до всего ему дело… А я! я… не „другой“!» — уже с грустью сказал он и впал
в глубокую думу. Он даже высвободил
голову из-под одеяла.
— Как слава Богу! Если б она все по
голове гладила, а то пристает, как, бывало,
в школе к смирному ученику пристают забияки: то ущипнет исподтишка, то вдруг нагрянет прямо со лба и обсыплет песком…
мочи нет!
Отчего же? Вероятно, чернила засохли
в чернильнице и бумаги нет? Или,
может быть, оттого, что
в обломовском стиле часто сталкиваются который и что, или, наконец, Илья Ильич
в грозном клике: теперь или никогда остановился на последнем, заложил руки под
голову — и напрасно будит его Захар.
Но он ничего не сказал, сел только подле нее и погрузился
в созерцание ее профиля,
головы, движения руки взад и вперед, как она продевала иглу
в канву и вытаскивала назад. Он наводил на нее взгляд, как зажигательное стекло, и не
мог отвести.
Он вздохнул. Это
может быть ворочало у него душу, и он задумчиво плелся за ней. Но ему с каждым шагом становилось легче; выдуманная им ночью ошибка было такое отдаленное будущее… «Ведь это не одна любовь, ведь вся жизнь такова… — вдруг пришло ему
в голову, — и если отталкивать всякий случай, как ошибку, когда же будет — не ошибка? Что же я? Как будто ослеп…»
Обломов не
мог опомниться; он все стоял
в одном положении, с ужасом глядя на то место, где стоял Захар, потом
в отчаянье положил руки на
голову и сел
в кресло.
«Люди знают! — ворочалось у него
в голове. — По лакейским, по кухням толки идут! Вот до чего дошло! Он осмелился спросить, когда свадьба. А тетка еще не подозревает или если подозревает, то,
может быть, другое, недоброе… Ай, ай, ай, что она
может подумать? А я? А Ольга?»
— Я тебя спрашиваю, как ты
мог забрать такую нелепость себе
в голову? — повторил Обломов.
— Да, да, милая Ольга, — говорил он, пожимая ей обе руки, — и тем строже нам надо быть, тем осмотрительнее на каждом шагу. Я хочу с гордостью вести тебя под руку по этой самой аллее, всенародно, а не тайком, чтоб взгляды склонялись перед тобой с уважением, а не устремлялись на тебя смело и лукаво, чтоб ни
в чьей
голове не смело родиться подозрение, что ты, гордая девушка,
могла, очертя
голову, забыв стыд и воспитание, увлечься и нарушить долг…
«Он болен; он один; он не
может даже писать…» — сверкнуло у ней
в голове.
Этот долг можно заплатить из выручки за хлеб. Что ж он так приуныл? Ах, Боже мой, как все
может переменить вид
в одну минуту! А там,
в деревне, они распорядятся с поверенным собрать оброк; да, наконец, Штольцу напишет: тот даст денег и потом приедет и устроит ему Обломовку на славу, он всюду дороги проведет, и мостов настроит, и школы заведет… А там они, с Ольгой!.. Боже! Вот оно, счастье!.. Как это все ему
в голову не пришло!
— Говори, пожалуйста, вслух, Андрей! Терпеть не
могу, когда ты ворчишь про себя! — жаловалась она, — я насказала ему глупостей, а он повесил
голову и шепчет что-то под нос! Мне даже страшно с тобой, здесь,
в темноте…
Агафья Матвеевна была
в зените своей жизни; она жила и чувствовала, что жила полно, как прежде никогда не жила, но только высказать этого, как и прежде, никогда не
могла, или, лучше, ей
в голову об этом не приходило.
Неточные совпадения
Нет: рано чувства
в нем остыли; // Ему наскучил света шум; // Красавицы не долго были // Предмет его привычных дум; // Измены утомить успели; // Друзья и дружба надоели, // Затем, что не всегда же
мог // Beef-steaks и страсбургский пирог // Шампанской обливать бутылкой // И сыпать острые слова, // Когда болела
голова; // И хоть он был повеса пылкой, // Но разлюбил он наконец // И брань, и саблю, и свинец.
К ней дамы подвигались ближе; // Старушки улыбались ей; // Мужчины кланялися ниже, // Ловили взор ее очей; // Девицы проходили тише // Пред ней по зале; и всех выше // И нос и плечи подымал // Вошедший с нею генерал. // Никто б не
мог ее прекрасной // Назвать; но с
головы до ног // Никто бы
в ней найти не
мог // Того, что модой самовластной //
В высоком лондонском кругу // Зовется vulgar. (Не
могу…
Здесь Манилов, сделавши некоторое движение
головою, посмотрел очень значительно
в лицо Чичикова, показав во всех чертах лица своего и
в сжатых губах такое глубокое выражение, какого,
может быть, и не видано было на человеческом лице, разве только у какого-нибудь слишком умного министра, да и то
в минуту самого головоломного дела.
Между тем псы заливались всеми возможными голосами: один, забросивши вверх
голову, выводил так протяжно и с таким старанием, как будто за это получал бог знает какое жалованье; другой отхватывал наскоро, как пономарь; промеж них звенел, как почтовый звонок, неугомонный дискант, вероятно молодого щенка, и все это, наконец, повершал бас,
может быть, старик, наделенный дюжею собачьей натурой, потому что хрипел, как хрипит певческий контрабас, когда концерт
в полном разливе: тенора поднимаются на цыпочки от сильного желания вывести высокую ноту, и все, что ни есть, порывается кверху, закидывая
голову, а он один, засунувши небритый подбородок
в галстук, присев и опустившись почти до земли, пропускает оттуда свою ноту, от которой трясутся и дребезжат стекла.
— Как же так вдруг решился?.. — начал было говорить Василий, озадаченный не на шутку таким решеньем, и чуть было не прибавил: «И еще замыслил ехать с человеком, которого видишь
в первый раз, который,
может быть, и дрянь, и черт знает что!» И, полный недоверия, стал он рассматривать искоса Чичикова и увидел, что он держался необыкновенно прилично, сохраняя все то же приятное наклоненье
головы несколько набок и почтительно-приветное выражение
в лице, так что никак нельзя было узнать, какого роду был Чичиков.