— Плачет, не спит этот ангел! — восклицал Обломов. — Господи! Зачем она любит меня? Зачем я люблю ее? Зачем мы встретились? Это все Андрей: он привил любовь, как оспу, нам обоим. И что это за жизнь, всё волнения да тревоги! Когда же будет
мирное счастье, покой?
Неточные совпадения
Она поглядела на него молча, как будто поверяла слова его, сравнила с тем, что у него написано на лице, и улыбнулась; поверка оказалась удовлетворительною. На лице ее разлито было дыхание
счастья, но
мирного, которое, казалось, ничем не возмутишь. Видно, что у ней не было тяжело на сердце, а только хорошо, как в природе в это тихое утро.
Мало-помалу впечатление его изгладилось, и он опять с трепетом
счастья смотрел на Ольгу наедине, слушал, с подавленными слезами восторга, ее пение при всех и, приезжая домой, ложился, без ведома Ольги, на диван, но ложился не спать, не лежать мертвой колодой, а мечтать о ней, играть мысленно в
счастье и волноваться, заглядывая в будущую перспективу своей домашней,
мирной жизни, где будет сиять Ольга, — и все засияет около нее.
Вот какая философия выработалась у обломовского Платона и убаюкивала его среди вопросов и строгих требований долга и назначения! И родился и воспитан он был не как гладиатор для арены, а как
мирный зритель боя; не вынести бы его робкой и ленивой душе ни тревог
счастья, ни ударов жизни — следовательно, он выразил собою один ее край, и добиваться, менять в ней что-нибудь или каяться — нечего.
И над Груней, еще девочкой, внезапно грозой разразилась беда тяжкая, и пришлась бы она ребенку не под силу, если б не нашлось добрых людей, что любовью своей отвели грозу и наполнили
мирным счастьем душу девочки.
Неточные совпадения
Пришел солдат с медалями, // Чуть жив, а выпить хочется: // — Я счастлив! — говорит. // «Ну, открывай, старинушка, // В чем
счастие солдатское? // Да не таись, смотри!» // — А в том, во-первых,
счастие, // Что в двадцати сражениях // Я был, а не убит! // А во-вторых, важней того, // Я и во время
мирное // Ходил ни сыт ни голоден, // А смерти не дался! // А в-третьих — за провинности, // Великие и малые, // Нещадно бит я палками, // А хоть пощупай — жив!
Площадки, обвитые виноградом, палисадники, с непроницаемой тенью дубовых ветвей, с кустами алоэ, с цветами — все, кажется, приюты
счастья,
мирных занятий, домашних удовольствий!
Факт этот, казалось бы, развязывал для меня, как для романиста, все нити, но в то же время я никак не могу, подобно старым повествователям, сказать, что главные герои мои после долговременных треволнений пристали, наконец, в
мирную пристань тихого семейного
счастия.
Поверь: невинные забавы, // Любовь и
мирные дубравы // Милее сердцу во сто крат — // Теперь, утратив жажду брани, // Престал платить безумству дани, // И, верным
счастием богат, // Я все забыл, товарищ милый, // Все, даже прелести Людмилы».
В полной надежде на неизменную звезду своего
счастия, Наполеон подписывал в Кремле новые постановления для парижских театров, прогуливался в своем сером сюртуке по городу и, глядя спокойно на бедственное состояние своего войска, ожидал с каждым днем
мирных предложений от нашего двора.