Неточные совпадения
— Ах ты, владычица небесная! — захрипел у себя Захар, прыгая с
печки, — когда это Бог приберет меня?
— И когда это он успел опять лечь-то! — ворчал Захар, прыгая на
печку. — Проворен!
Захар, услышав этот зов, не прыгнул по обыкновению с лежанки, стуча ногами, не заворчал; он медленно сполз с
печки и пошел, задевая за все и руками и боками, тихо, нехотя, как собака, которая по голосу господина чувствует, что проказа ее открыта и что зовут ее на расправу.
— Что такое другой? — продолжал Обломов. — Другой есть такой человек, который сам себе сапоги чистит, одевается сам, хоть иногда и барином смотрит, да врет, он и не знает, что такое прислуга; послать некого — сам сбегает за чем нужно; и дрова в
печке сам помешает, иногда и пыль оботрет…
Это случалось периодически один или два раза в месяц, потому что тепла даром в трубу пускать не любили и закрывали печи, когда в них бегали еще такие огоньки, как в «Роберте-дьяволе». Ни к одной лежанке, ни к одной
печке нельзя было приложить руки: того и гляди, вскочит пузырь.
Не слышно прыжка с
печки — Захар нейдет: Штольц услал его на почту.
По приемам Анисьи, по тому, как она, вооруженная кочергой и тряпкой, с засученными рукавами, в пять минут привела полгода не топленную кухню в порядок, как смахнула щеткой разом пыль с полок, со стен и со стола; какие широкие размахи делала метлой по полу и по лавкам; как мгновенно выгребла из
печки золу — Агафья Матвеевна оценила, что такое Анисья и какая бы она великая сподручница была ее хозяйственным распоряжениям. Она дала ей с той поры у себя место в сердце.
Если Захар заставал иногда там хозяйку с какими-нибудь планами улучшений и очищений, он твердо объявлял, что это не женское дело разбирать, где и как должны лежать щетки, вакса и сапоги, что никому дела нет до того, зачем у него платье лежит в куче на полу, а постель в углу за
печкой, в пыли, что он носит платье и спит на этой постели, а не она.
Она одежонку на зиму дает и хлеба сколько хочешь, и на
печке угол — все по милости своей давала.
Неточные совпадения
Татьяна верила преданьям // Простонародной старины, // И снам, и карточным гаданьям, // И предсказаниям луны. // Ее тревожили приметы; // Таинственно ей все предметы // Провозглашали что-нибудь, // Предчувствия теснили грудь. // Жеманный кот, на
печке сидя, // Мурлыча, лапкой рыльце мыл: // То несомненный знак ей был, // Что едут гости. Вдруг увидя // Младой двурогий лик луны // На небе с левой стороны,
Известно, что есть много на свете таких лиц, над отделкою которых натура недолго мудрила, не употребляла никаких мелких инструментов, как-то: напильников, буравчиков и прочего, но просто рубила со своего плеча: хватила топором раз — вышел нос, хватила в другой — вышли губы, большим сверлом ковырнула глаза и, не обскобливши, пустила на свет, сказавши: «Живет!» Такой же самый крепкий и на диво стаченный образ был у Собакевича: держал он его более вниз, чем вверх, шеей не ворочал вовсе и в силу такого неповорота редко глядел на того, с которым говорил, но всегда или на угол
печки, или на дверь.
Катерина Ивановна, как и всегда, чуть только выпадала свободная минута, тотчас же принималась ходить взад и вперед по своей маленькой комнате, от окна до
печки и обратно, плотно скрестив руки на груди, говоря сама с собой и кашляя.
Катерина Ивановна взяла Лидочку, сняла со стула мальчика и, отойдя в угол к
печке, стала на колени, а детей поставила на колени перед собой.
Но в
печке прежде всего начнут рыться.