Неточные совпадения
Вошел человек лет сорока, принадлежащий
к крупной породе, высокий, объемистый в плечах и во всем туловище,
с крупными чертами
лица,
с большой головой,
с крепкой, коротенькой шеей,
с большими навыкате глазами, толстогубый.
Но зачем пускал их
к себе Обломов — в этом он едва ли отдавал себе отчет. А кажется, затем, зачем еще о сю пору в наших отдаленных Обломовках, в каждом зажиточном доме толпится рой подобных
лиц обоего пола, без хлеба, без ремесла, без рук для производительности и только
с желудком для потребления, но почти всегда
с чином и званием.
— Поди
с ним! — говорил Тарантьев, отирая пот
с лица. — Теперь лето: ведь это все равно что дача. Что ты гниешь здесь летом-то, в Гороховой?.. Там Безбородкин сад, Охта под боком, Нева в двух шагах, свой огород — ни пыли, ни духоты! Нечего и думать: я сейчас же до обеда слетаю
к ней — ты дай мне на извозчика, — и завтра же переезжать…
Теперь его поглотила любимая мысль: он думал о маленькой колонии друзей, которые поселятся в деревеньках и фермах, в пятнадцати или двадцати верстах вокруг его деревни, как попеременно будут каждый день съезжаться друг
к другу в гости, обедать, ужинать, танцевать; ему видятся всё ясные дни, ясные
лица, без забот и морщин, смеющиеся, круглые,
с ярким румянцем,
с двойным подбородком и неувядающим аппетитом; будет вечное лето, вечное веселье, сладкая еда да сладкая лень…
Приезжали князь и княгиня
с семейством: князь, седой старик,
с выцветшим пергаментным
лицом, тусклыми навыкате глазами и большим плешивым лбом,
с тремя звездами,
с золотой табакеркой,
с тростью
с яхонтовым набалдашником, в бархатных сапогах; княгиня — величественная красотой, ростом и объемом женщина,
к которой, кажется, никогда никто не подходил близко, не обнял, не поцеловал ее, даже сам князь, хотя у ней было пятеро детей.
Встает он в семь часов, читает, носит куда-то книги. На
лице ни сна, ни усталости, ни скуки. На нем появились даже краски, в глазах блеск, что-то вроде отваги или, по крайней мере, самоуверенности. Халата не видать на нем: Тарантьев увез его
с собой
к куме
с прочими вещами.
Весь этот день был днем постепенного разочарования для Обломова. Он провел его
с теткой Ольги, женщиной очень умной, приличной, одетой всегда прекрасно, всегда в новом шелковом платье, которое сидит на ней отлично, всегда в таких изящных кружевных воротничках; чепец тоже со вкусом сделан, и ленты прибраны кокетливо
к ее почти пятидесятилетнему, но еще свежему
лицу. На цепочке висит золотой лорнет.
Cousin, [Двоюродный брат (фр.).] который оставил ее недавно девочкой, кончил курс ученья, надел эполеты, завидя ее, бежит
к ней весело,
с намерением, как прежде, потрепать ее по плечу, повертеться
с ней за руки, поскакать по стульям, по диванам… вдруг, взглянув ей пристально в
лицо, оробеет, отойдет смущенный и поймет, что он еще — мальчишка, а она — уже женщина!
Все это
к лицу молодости, которая легко переносит и приятные и неприятные волнения; а мне
к лицу покой, хотя скучный, сонный, но он знаком мне; а
с бурями я не управлюсь.
— Почему? — повторила она и быстро обернулась
к нему
с веселым
лицом, наслаждаясь тем, что на каждом шагу умеет ставить его в тупик. — А потому, —
с расстановкой начала потом, — что вы не спали ночь, писали все для меня; я тоже эгоистка! Это, во-первых…
Она шла еще тише, прижималась
к его плечу и близко взглядывала ему в
лицо, а он говорил ей тяжело и скучно об обязанностях, о долге. Она слушала рассеянно,
с томной улыбкой, склонив голову, глядя вниз или опять близко ему в
лицо, и думала о другом.
Он припал
к ее руке
лицом и замер. Слова не шли более
с языка. Он прижал руку
к сердцу, чтоб унять волнение, устремил на Ольгу свой страстный, влажный взгляд и стал неподвижен.
И он не мог понять Ольгу, и бежал опять на другой день
к ней, и уже осторожно,
с боязнью читал ее
лицо, затрудняясь часто и побеждая только
с помощью всего своего ума и знания жизни вопросы, сомнения, требования — все, что всплывало в чертах Ольги.
Ко всей деятельности, ко всей жизни Штольца прирастала
с каждым днем еще чужая деятельность и жизнь: обстановив Ольгу цветами, обложив книгами, нотами и альбомами, Штольц успокоивался, полагая, что надолго наполнил досуги своей приятельницы, и шел работать или ехал осматривать какие-нибудь копи, какое-нибудь образцовое имение, шел в круг людей, знакомиться, сталкиваться
с новыми или замечательными
лицами; потом возвращался
к ней утомленный, сесть около ее рояля и отдохнуть под звуки ее голоса.
Ей хотелось, чтоб Штольц узнал все не из ее уст, а каким-нибудь чудом.
К счастью, стало темнее, и ее
лицо было уже в тени: мог только изменять голос, и слова не сходили у ней
с языка, как будто она затруднялась,
с какой ноты начать.
— Что, взяли? — промолвил Захар Агафье Матвеевне и Анисье, которые пришли
с Ильей Ильичом, надеясь, что его участие поведет
к какой-нибудь перемене. Потом он усмехнулся по-своему, во все
лицо, так что брови и бакенбарды подались в стороны.
Она быстро поставила кофейник на стол, схватила
с пола Андрюшу и тихонько посадила его на диван
к Илье Ильичу. Ребенок пополз по нем, добрался до
лица и схватил за нос.
— Не напоминай, не тревожь прошлого: не воротишь! — говорил Обломов
с мыслью на
лице,
с полным сознанием рассудка и воли. — Что ты хочешь делать со мной?
С тем миром, куда ты влечешь меня, я распался навсегда; ты не спаяешь, не составишь две разорванные половины. Я прирос
к этой яме больным местом: попробуй оторвать — будет смерть.
Неточные совпадения
Весь вечер Ленский был рассеян, // То молчалив, то весел вновь; // Но тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, // То,
к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь
с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему в
лицо. // «Что
с вами?» — «Так». — И на крыльцо.
Буянов, братец мой задорный, //
К герою нашему подвел // Татьяну
с Ольгою; проворно // Онегин
с Ольгою пошел; // Ведет ее, скользя небрежно, // И, наклонясь, ей шепчет нежно // Какой-то пошлый мадригал // И руку жмет — и запылал // В ее
лице самолюбивом // Румянец ярче. Ленский мой // Всё видел: вспыхнул, сам не свой; // В негодовании ревнивом // Поэт конца мазурки ждет // И в котильон ее зовет.
Как он, она была одета // Всегда по моде и
к лицу; // Но, не спросясь ее совета, // Девицу повезли
к венцу. // И, чтоб ее рассеять горе, // Разумный муж уехал вскоре // В свою деревню, где она, // Бог знает кем окружена, // Рвалась и плакала сначала, //
С супругом чуть не развелась; // Потом хозяйством занялась, // Привыкла и довольна стала. // Привычка свыше нам дана: // Замена счастию она.
Тентетникову показалось, что
с самого дня приезда их генерал стал
к нему как-то холоднее, почти не замечал его и обращался как
с лицом бессловесным или
с чиновником, употребляемым для переписки, самым мелким.
Благоприятный купец тотчас приподнял вверх открывавшуюся доску
с стола и, сделавши таким образом себе проход, очутился в лавке, спиною
к товару и
лицом к покупателю.