Неточные совпадения
— А где немцы сору возьмут, — вдруг возразил Захар. — Вы поглядите-ка, как они живут! Вся семья целую неделю кость гложет. Сюртук с плеч отца переходит на сына, а с сына опять на отца. На жене
и дочерях платьишки коротенькие: всё поджимают под себя ноги, как гусыни… Где им сору взять? У них нет этого вот, как у нас, чтоб в шкапах лежала по
годам куча старого изношенного платья или набрался целый угол корок хлеба за
зиму… У них
и корка зря не валяется: наделают сухариков да с пивом
и выпьют!
Илья Иванович простер свою заботливость даже до того, что однажды, гуляя по саду, собственноручно приподнял, кряхтя
и охая, плетень
и велел садовнику поставить поскорей две жерди: плетень благодаря этой распорядительности Обломова простоял так все
лето,
и только
зимой снегом повалило его опять.
И нежные родители продолжали приискивать предлоги удерживать сына дома. За предлогами,
и кроме праздников, дело не ставало.
Зимой казалось им холодно,
летом по жаре тоже не годится ехать, а иногда
и дождь пойдет, осенью слякоть мешает. Иногда Антипка что-то сомнителен покажется: пьян не пьян, а как-то дико смотрит: беды бы не было, завязнет или оборвется где-нибудь.
Начал гаснуть я над писаньем бумаг в канцелярии; гаснул потом, вычитывая в книгах истины, с которыми не знал, что делать в жизни, гаснул с приятелями, слушая толки, сплетни, передразниванье, злую
и холодную болтовню, пустоту, глядя на дружбу, поддерживаемую сходками без цели, без симпатии; гаснул
и губил силы с Миной: платил ей больше половины своего дохода
и воображал, что люблю ее; гаснул в унылом
и ленивом хождении по Невскому проспекту, среди енотовых шуб
и бобровых воротников, — на вечерах, в приемные дни, где оказывали мне радушие как сносному жениху; гаснул
и тратил по мелочи жизнь
и ум, переезжая из города на дачу, с дачи в Гороховую, определяя весну привозом устриц
и омаров, осень
и зиму — положенными днями,
лето — гуляньями
и всю жизнь — ленивой
и покойной дремотой, как другие…
Мимо решетчатого забора в урочные часы раннего утра
и обеденной поры мелькает опять фигура «братца» с большим пакетом под мышкой, в резиновых галошах
зимой и летом.
Она с соболезнованием смотрела теперь на ту каторжную жизнь, которую вели в первых комнатах бледные, с худыми руками прачки, из которых некоторые уже были чахоточные, стирая и гладя в тридцатиградусном мыльном пару с открытыми
летом и зимой окнами, и ужасалась мысли о том, что и она могла поступить в эту каторгу.
Пойманный заяц был маленький, серо-бурого цвета. Такую окраску он сохраняет все время — и
летом и зимой. Областью распространения этого зайца в Приамурье является долина реки Уссури с притоками и побережье моря до мыса Белкина. Кроме этого зайца, в Уссурийском крае водится еще заяц-беляк и черный заяц — вид, до сих пор еще не описанный. Он совершенно черного цвета и встречается редко. Быть может, это просто отклонение зайца-беляка. Ведь есть же черно-бурые лисицы, черные волки, даже черные зайцы-русаки.
Здесь, в лесах, летом все в сапогах, зимой в валенках, там и
лето и зиму в одних родных лапотках, да еще не в лычных, а в веревочных.
Мне впервые приходилось ехать на перекладных. Мои переезды на вакациях происходили и
летом и зимой — в кибитке. Телега катила по мерзлой земле старого казанского"тракта"с колеями и выбоинами. На облучке высилась фигура нашего"фамулюса"(говоря по-дерптски) Михаила Мемнонова, а мы в ряд заседали на сене, упираясь спинами в чемоданы.
Неточные совпадения
Татьяна (русская душою, // Сама не зная почему) // С ее холодною красою // Любила русскую
зиму, // На солнце иней в день морозный, //
И сани,
и зарею поздной // Сиянье розовых снегов, //
И мглу крещенских вечеров. // По старине торжествовали // В их доме эти вечера: // Служанки со всего двора // Про барышень своих гадали //
И им сулили каждый
год // Мужьев военных
и поход.
Но наше северное
лето, // Карикатура южных
зим, // Мелькнет
и нет: известно это, // Хоть мы признаться не хотим. // Уж небо осенью дышало, // Уж реже солнышко блистало, // Короче становился день, // Лесов таинственная сень // С печальным шумом обнажалась, // Ложился на поля туман, // Гусей крикливых караван // Тянулся к югу: приближалась // Довольно скучная пора; // Стоял ноябрь уж у двора.
В тот
год осенняя погода // Стояла долго на дворе, //
Зимы ждала, ждала природа. // Снег выпал только в январе // На третье в ночь. Проснувшись рано, // В окно увидела Татьяна // Поутру побелевший двор, // Куртины, кровли
и забор, // На стеклах легкие узоры, // Деревья в зимнем серебре, // Сорок веселых на дворе //
И мягко устланные горы //
Зимы блистательным ковром. // Всё ярко, всё бело кругом.
Ее прогулки длятся доле. // Теперь то холмик, то ручей // Остановляют поневоле // Татьяну прелестью своей. // Она, как с давними друзьями, // С своими рощами, лугами // Еще беседовать спешит. // Но
лето быстрое летит. // Настала осень золотая. // Природа трепетна, бледна, // Как жертва, пышно убрана… // Вот север, тучи нагоняя, // Дохнул, завыл —
и вот сама // Идет волшебница
зима.
Но куклы даже в эти
годы // Татьяна в руки не брала; // Про вести города, про моды // Беседы с нею не вела. //
И были детские проказы // Ей чужды: страшные рассказы //
Зимою в темноте ночей // Пленяли больше сердце ей. // Когда же няня собирала // Для Ольги на широкий луг // Всех маленьких ее подруг, // Она в горелки не играла, // Ей скучен был
и звонкий смех, //
И шум их ветреных утех.